Видимо, это означало, что наступило время молчания, так как в зале тут же воцарилась звенящая тишина. Не говорил ни слова и Денис, повторяя все за Ксюшей, которая сидела в позе лотоса с закрытыми глазами. Так продолжалось больше часа. У Дениса затекли ноги и онемели пальцы. В конце второго часа заломило спину, потом стали отекать пальцы рук. Самым странным было то, что никто из присутствующих даже не шевелился, включая Ксюшу. Люди, подобно восковым куклам, просто застыли на месте. Ближе к обеду Денис попытался встать, но ноги не слушались – они были словно две раздавленные плети. Он принялся растирать их руками, но не слушались и пальцы. Они тоже болтались как веревки. Постепенно кровь стала возвращаться к частям тела, и Денис смог пошевелить кончиками пальцев. Ноги же он растирал локтями. Спустя минут пятнадцать сумел подняться. Прошелся по залу, останавливаясь рядом с каждым из йогов. Но люди ничего не замечали, погруженные в какое-то незнакомое ему состояние полудремы. Он даже решился прикоснуться к кончику Ксюшиного носа – тот показался ему холодным и безжизненным. Денис резко отдернул руку, представив, что рядом с ним сидит не знакомая девушка, а окоченевший мертвец.
– Мамочки! – Он коснулся висков и начал растирать их пальцами.
Ему никто не ответил. Лишь эхо пробежало по комнате.
– Мамочки! – уже в голос сказал он. Но ничего не изменилось – люди сидели не двигаясь.
– Мамочки!!! – заорал он.
Скрипнула дверь. В зал вбежал испуганный бармен. В одной руке у него была бутылка вина с торчащим из пробки штопором. Маленькие юркие зрачки сузились, превратившись в точки.
– Ты чего орешь? – шепотом спросил бармен, почесав бугристый красный нос.
– А?! – вздрогнув, развернулся Денис. – Ну ты меня и напугал… Фух…
– А чего это они застыли? – Бармен кивнул внутрь зала.
– Да хрен их знает…
– Не померли, надеюсь?
– Не должны… – Денис пожал плечами. – Ушли в нирвану, видать!
– Ясно, а ты чего не ушел?
– Не умею еще… учусь только.
– Пойдем ко мне, посидим…
– Ладно, – сдался Денис.
Они вышли из зала, тихонько прикрыв дверь. Расположились в баре. Бармен – за стойкой, Денис – на знакомом стуле.
– А у тебя кола есть? – спросил Денис, вспомнив про любимый напиток.
– Сушняк? – хихикнул бармен, прикрыв лягушачий рот ладонью.
– Да нет, не выспался просто. Сладенького охота.
– Может, вискаря уже? – Бармен открыл шкаф и достал початую бутылку американского виски.
– Не-е, – Денис замахал руками, – нельзя мне. Я же сюда голову приехал чистить.
– Да плюнь, ты же не йог, как они.
– Это да… мне до них далеко.
К стойке бара подошла бабка, одетая в серую потертую цигейку. Старое морщинистое лицо едва выглядывало из вязаного платка, окутавшего всю голову. В руке болтался дипломат, почти полностью заклеенный вырезками из газет. Причем не только на русском языке. На ногах бабки были рваные шлепанцы, из которых торчали кривые пальцы с грязными ногтями. Она стояла тихо, прищурившись, разглядывала разнокалиберные бутылки с алкоголем. Вначале Денис ее даже не заметил.
– А хочешь анекдот? – спросил бармен.
– Давай. – Денис отпил колы из бутылки.
– Заходит мужик в бар. С ним маленький ребенок. Бармен спрашивает: «Сколько ему?» А отец отвечает: «Думаю, рюмки хватит»! – Дорассказав анекдот, бармен рассмеялся так, что Денис успел пересчитать его зубы.
– Смешно, – кивнул Денис, хотя анекдот был бородатый. Денису хотелось поддержать бармена, у которого он оказался единственным слушателем, не считая, конечно, бабки странного вида.
– Что смешно? – вдруг спросила бабка, незаметно подбежав к Денису и схватив его за запястье.
– Ну, анекдот, – отшатнулся он от старухи.
– Смешно, как отцы детей спаивают?! – Старуха смотрела уже на бармена, не отпуская взглядом и Дениса.
– А ну вали отсюда, бабка, пока я охрану не вызвал! – Бармен замахнулся на нее кулаком.
– Грешники чертовы. Горите вы в аду! – Сказав это, бабка развернулась и посеменила к выходу. Платок ее размотался, и один конец его волочился по полу. Густые седые волосы стягивал треснувший в основании пластмассовый гребешок.
– Сама грешница! – крикнул ей вслед бармен. – Хрен ты сюда теперь зайдешь!
– Кто это? – испуганно спросил Денис, судорожно глотнув колы.
– Местная сумасшедшая! Бабка Февросья. Фиг она сюда еще раз пройдет. Говорил же охране – не пускать. Семен!
– Да, – послышалось со стороны входа. Крупный бровастый охранник встал со стула.
– Еще раз пустишь, я администратору скажу!
– Я пока по нужде ходил…
– Мне неважно, куда ты там ходил! Чтоб не было ее больше тут!
– Понял, – басовито ответил охранник.
Надо заметить, что слова «грешник» и «ад» всегда настораживали Дениса. Он пытался их избегать в разговоре и даже не смотрел на них, когда они попадались ему в тексте. Денис считал, что эти слова напрямую связаны с порчей или проклятием. Хотя особой разницы между тем и другим он не видел. От осознания того, что старуха только что прокляла его и бармена, у него начали отниматься ноги и перехватило дыхание. Кожа покрылась холодным потом. Перед глазами все поплыло.
– Она нас что? Прокляла? – пропищал он фальцетом, резко дернув головой.
