Лезвие укололо врагу лицо, и Эрагон начал кричать. Так, как не кричала ни одна из его былых жертв. Мир вокруг рушился, секция энергоблока подминала под себя все, что некогда было технологическим оборудованием, а теперь являлось грудой бесполезного хлама.
Встав с поверженного врага, Анубис отошел в сторону и подобрал упавший пистолет. Взглянул вверх. Потолок неумолимо осыпался, теперь уже огромными кусками бетона и железных стержней.
– Прощай, – сказал Анубис и выстрелил.
Врезавшись точно в центр лба, пуля превратила мозги Эрагона в подобие прокисшего теста.
Анубис разжал пальцы, позволив пистолету упасть. Прикрыл глаза, коротко рассмеялся.
Многотонная груда восточной секции проломленного Саркофага обрушилась полностью, навсегда похоронив под собой место последней битвы и обоих ее участников.
Марк остановился, почувствовав сильные толчки. Борланд и Клинч замерли вслед за ним.
– Что это было? – спросил Борланд.
– Где-то рядом обвал, – ответил Марк. – Очень близко. Полагаю, Саркофаг начал рушиться.
– Он не может обрушиться полностью, – заявил Клинч. – Он спроектирован так, чтобы ломаться по частям. Мы находимся в самой прочной части.
Борланд при свете фонарей старался рассмотреть лицо майора, но светить непосредственно на него, конечно, не стал. Голос Кунченко изменился, это было ясно слышно. Приглядывать за ним не было никакой возможности, так что сталкер возобновил движение, анализируя все сигналы ножа.
Идти приходилось по череде коридоров – пыльных, словно высушенных, без намеков на любые проявления жизни. С бесчисленными кучами залежалого мусора, вдоль оборванных кусков кабелей. Похоже, мутанты действительно все до единого покинули энергоблок, выползя наружу под атаку Фармера. Не было даже никакой растительности, в то время как Зона славилась огромным ассортиментом различных видов плесени. Не иначе как пребывание в эпицентре Выплеска на протяжении многих лет уничтожало все проявления жизни. Борланд был готов поручиться, что даже в здешнем воздухе нет ни единой бактерии. Ему стало интересно, насколько реально было бы переждать Выплеск прямо тут, в Саркофаге.
Марк тем временем переместился в хвост тройки, пропустив Клинча вперед себя. Майор молчал, светя фонарем в одном и том же направлении. Несколько раз он споткнулся. Было очевидно, что Клинч уже не совсем понимает, где находится. Или, по крайней мере, зачем идет.
– Борланд, – подал он голос. – Когда ты увидишь Пьедестал, что станешь делать?
– Разрушу его, – ответил сталкер. – Я помню о своей задаче.
– Да? – спросил майор. – Ну… хорошо.
Борланд остановился и повернулся к майору.
– Клинч, ты в порядке? – спросил он.
– Эмоции переполняют. А что? Это странно?
Марк встал рядом с ним.
– Клинч, давай поиграем, – предложил он. – В ассоциативный ряд.
– Что? – не понял майор. – Зачем?
– Успокоимся.
– Можно, – согласился Кунченко, оттолкнул руку Борланда с фонарем и пошел дальше по коридору. – Только не будем останавливаться.
– Я начинаю. Зона.
– Смерть.
– Стрелка.
– Триммер.
Коридор повернул налево. Нож Сенатора мелко задрожал.
– Лопата, – продолжил Марк.
– Лонжерон.
Борланд оглянулся.
– Шаг.
– Газ.
– Достаточно, – сказал Марк. – Ты в полном порядке.
– Точно?
Марк схватил Клинча за плечо, развернул к себе.
– Борланд, остановись на минутку, – попросил он.
Сталкер послушался.
– В порядке, но слишком заморочен на чем не следует, – сказал Марк, глядя на Кунченко. – Майор, приди в себя. Ты хочешь с катушек слететь?
– Что-то не понимаю, о чем ты.
– Конечно, не понимаешь, – вставил Борланд. – Ты всю дорогу думаешь только о своем вертолете.
– Я?!
– У тебя самые безобидные слова вызывают аналогии с терминами из авиации, – произнес Марк. – До такой степени, что ты лопату перепутал с лопастью. Клинч, давай уже встряхнись. «Тайкуна» больше нет.
– Я помню, – буркнул майор.
– И Пьедестал его тебе не вернет.
Кунченко сделал очень медленный вдох.
– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Ты же не пробовал.
– Так, майор, хватит, – сказал Борланд повышенным тоном. – «Тайкун» создали люди. Не вздумай мечтать о подарке от Пьедестала.
– Тебе жалко, что ли? – спросил Клинч агрессивно. – Это мой план! Я тут решаю, кто и чем будет заниматься.
– Нет.
– Бунт? – вспылил Кунченко. – Консул, ты тоже с ним заодно?
– Клинч, перестань дурить. Пьедестал никаких желаний не исполняет. Это миф. Ты же сам выступал за это.
– Ну и что? Людям свойственно умнеть.
– Приехали. – Борланд прислонился к стенке. – Майор, ты, видимо, вместе с вертолетом потерял и мозги. Пьедестал – не рог изобилия. Он не имеет никакой власти.
– Да неужели? Выплески кто порождает? Мутантов кто творит? Телепорты кто обустраивает?
– Это все личные фишки Пьедестала. Но исполнять желания он не может.
– Почему?
– Потому что не может, – сказал Марк. – Я знаю точно. Пьедестал способен в определенных рамках воздействовать на сознание, например, нарисовать тебе в голове целый остров с вертолетами.
– Ага, – добавил Борланд. – Аж в пятьсот рядов.
– Но это не будет реальностью.
– Да что вы знаете о реальности? – оттолкнул его Клинч. – Идем. Времени мало.
