Через пять минут Борланд стоял в темном, помятом донельзя плаще с капюшоном, накинутом на бронежилет, драных синих трениках поверх плотных штанов и походных кедах, которые были ему малы на один размер. На голову была натянута черная маска, сделанная наспех из спортивной секонд-хендовской шапки.
– Ты похож на школоту, играющую в крутого дядю, – высказал Фармер, застегивая последнюю кнопку на своем рукаве. – Кеды смотрятся особенно феерично.
– Потому что мои, – отпарировал Борланд. – Я в этих кедах впервые пришел в Зону. Да, они мне немного жмут. Но в остальном разношены как следует.
– Когда это было? – спросил Клинч. Он смотрелся не в пример лучше Борланда. Майор, благоразумно выбравший себе знакомый «Коралл», надежный костюм военсталов, выглядел как настоящий полевой оперативник. Все молнии и липучки тщательно подогнаны, снаряжение рассортировано по карманам разгрузки, исходя из размера, веса и приоритета использования. Шлем от костюма он пока что пристегнул к поясу, рядом с сумкой для противогаза. Лицо расчерчено выверенными темными полосами – Клинч использовал старый кусок угля, которым придал себе боевую раскраску.
– Когда было? – переспросил Борланд, собирая рюкзак. – Тяжело сказать. Не было такого, чтобы я сразу пришел в Зону и тут остался – тогда время было другое. Я тогда был молодой и тратил много времени на всякую разведку. Сначала просто ходил в Зону время от времени, слонялся по южным районам, а в целом обитал в окрестных деревушках. Непосредственно поселился в Зоне лишь года через полтора… Майор, так это благодаря тебе я столько времени на сталкерство убил?
– Если ты считаешь себя обязанным, – ответил Клинч, рассматривая автомат Калашникова, – то я тебе прощаю.
Борланд с тоской посмотрел на поредевшую стойку с оружием.
– «Грозы» нет, – вздохнул он. – Ни одной.
– Зачем тебе эта арматура? – спросил Клинч. – Лучше «калашникова» в мире ничего пока не придумали.
– Лучше для кого? – возразил Борланд. – Майор, у тебя сказываются издержки профессии, как и у всех в мире.
– Например?
– Путаешь Зону с горячей точкой.
– А это разве не она?
– Мне тоже интересно, – неожиданно вставил Фармер. – По-моему, это очень даже горячая точка. Просто в ней чуть побольше холодных мест. Раскрой глаза, тут же война идет.
– На войне можно победить только организованно, – продолжал гнуть свое Борланд. – А в Зоне – лишь сохранив личную свободу. Солдат – это ходячая винтовка, а сталкер, по сути, тот же художник. Здесь без права на свою кисточку никуда.
– И как это связано с преимуществами разных автоматов?
– «Калаш» – чудесная вещь, – согласился Борланд. – Если навязать его сверху, оснастить им миллион человек, то выгода налицо – простота, общий боезапас, детальки, сборка-улучшения, все дела. Вот только подразумевается, что этот миллион счастливцев будет вынужден обтачивать самих себя под автомат. Формировать привычки, усреднять мышление и все такое. А когда ты один, то понимаешь, что куда проще приспособить окружающий мир под себя, а не наоборот. И тут становится ясно, почему вокруг такой ассортимент товаров. Каждый подбирает себе то, что ему по душе, стоит только позволить ему выбирать самому.
– В этом что-то есть, – задумчиво сказал Фармер. – Я тоже всю жизнь мечтал о «Фендере», а когда нашел, то оказалось, что он, как говорится, не лег в руку. А голимый «Гибсон» пришелся как родной.
– Не знаю, о чем ты говоришь, но одобряю, – закивал Борланд.
Клинч протер «калашников» тряпкой и подкорректировал высоту ремня.
– Вы говорите какую-то чушь, – произнес он, набивая рожки патронами. – Речь не о том, чем чудесна или плоха армия и все, что в ней происходит. Я не спорю: то, что хорошо для всех, не обязательно будет хорошо для каждого. Я лишь сказал, что «калашников» – это устоявшийся стандарт и отличный огнестрел сам по себе. А стандарт плохим быть не может по определению, иначе его сместит другая вещь в данной нише.
– Мало в мире некачественных стандартов?
– В нашем – мало. Ты просидел два года, видимо, в каком-то другом, раз не заметил последствий глобализации в политике. Сейчас даже в военной сфере ни один товар не выстрелит, если не является наиболее оптимальным в своем роде.
– Ладно, уболтал, – пожал плечами Борланд. – Возьму «отбойник».
Клинч молча смотрел, как Борланд заряжает массивный дробовик револьверного типа, насвистывая какую-то мелодию.
– Долго собираетесь, – сказал майор с досадой. – Я буду ждать наверху.
Быстро поднявшись по скобам, Клинч выбрался из убежища.
Фармер неслышно подошел к Борланду.
– Это что такое было? – спросил он шепотом. – На кой черт тебе понадобилось с ним спорить об оружии?
– Мужчина возносится на вершину искренности только в бою, – невозмутимо промурлыкал сталкер.
– Чего?!
Борланд повернулся к Фармеру и наклонился поближе к его лицу. Из-под самодельной маски были видны лишь сосредоточенные глаза.
