– Нету тут никакой отравы, – успокоил его я. И пояснил: – Лекцию диктор просто читает, по гражданской обороне. Это голос с пленки. В диспетчерской таких записей раритетных, еще с холодной войны, целый шкаф остался. Митрич часто их включал, для общего развития. Он мужик старой закалки был, говорил, что Ленина видел. Любил агитацию всякую.
–
– «ВСЕМ, КТО МЕНЯ СЛЫШИТ! СООБЩАЮ – МЫ ПОДВЕРГЛИСЬ НАПАДЕНИЮ. НА БЛОКПОСТ НАПАЛИ! ЭТО ЗОМБАКИ. НИКОГО НЕ УБИЛИ, НО ЗАБРАЛИ ВСЕХ ЖИТЕЛЕЙ, УВЕЛИ В НЕЗИВЕСТНОМ НАПРАВЛЕНИИ. КАК СКОТ. ПОВТОРЯЮ: НА БЛОКПОСТ НАПАЛИ. НИКОГО НЕ УБИЛИ, НО ЗАБРАЛИ…»
Запись также резко оборвалась.
– Господи, – выдохнул я и попытался сплюнуть, но ничего не вышло. В горле совсем пересохло. Звенящий от страха голос Митрича звучал в ушах. «Никого не убили, но забрали…»
– Куда ты нас, доходяга, завел?! – взревел Порох, схватив Науку за грудки и приподняв.
Тот беспомощно засучил ногами, пытаясь дотянуться до земли.
– Да откуда мне было знать?!
– Порох, отпусти ты его, – вмешался в разговор Бугай. – Какая разница, главное, что рядом с нами этих тварей нет. А то, что они холопов забрали, – так это проблемы холопов. Нам их спасать не надо.
Доводы Бугая убедили Пороха, и он вернул Науку на землю.
Вновь за нашими спинами раздались какие-то звуки. Алик вскинул автомат, готовый в любую секунду изрешетить неприятеля. Радио зловеще прошептал:
– Сейчас я им головы поотшибаю.
Мгновение все стояли не шелохнувшись, пытаясь определить точное место дислокации врага. Потом, обрисовав план действий двумя скупыми жестами, Алик вышел вперед. Радио, прикрывая его, отошел в сторону. Санька совсем тихо спросил:
– Опять крысы?
Но это была всего лишь собака. Обычная дворовая шавка – оборванная, с впалыми от голода боками. Она, испуганно прижав уши и хвост, вылезла из-под завалившегося забора, служившего ей убежищем, и, прихрамывая, проковыляла к Алику. Обнюхала воздух, глянула на незнакомца, определяя, представляет ли он для неё опасность. Вильнула хвостом.
Алик опустил оружие.
Пес подошел к человеку ближе и лизнул ему ногу. Получив ботинком под бок, собака взвизгнула, но в сторону не отбежала. Наоборот, еще сильнее прижалась к ноге бойца.
– Пшла вон, псина! – брезгливо рявкнул тот, пытаясь отогнать животное.
Пес вновь вильнул хвостом, пристально обнюхивая ботинок Алика. Одобрительно фыркнул, поднял лапу и щедро «пометил».
Парень выпучил глаза, не веря, что запуганное животное смеет так ему дерзить.
Первым загоготал Радио. Потом Порох. Следом и все остальные.
Ступор Алика молниеносно сменился неистовой яростью. Шипя, как потревоженная змея, он вскинул автомат. Но выстрелить не успел.
Собака резко выгнулась – так, что внутри неё затрещали кости, – раскрыла пасть, из которой вывалилось что-то черное и лоснящееся, похожее на электрический кабель. Это нечто издало жуткий шипящий свист и стрелой вонзилось в ногу Алика. Тот завопил, неуклюже упал. Выронил оружие. Начал в панике отбиваться кулаками и свободной ногой, но явно в этом не преуспел.
Первым на выручку рванул Бугай. Но не смог подойти к напарнику ближе, чем на пять метров. Пес сверкнул стеклянно-черными, полными злобы глазами и зарычал. Из пасти показался второй отросток. Порох остановил Бугая, коротко сказал:
– Постой. Не надо.
Боец вскинул автомат и прицелился, выжидая момент, чтобы попасть в тварь и не задеть напарника.
Алик наконец дотянулся до оружия и со всей силы саданул прикладом по морде зверя. Захрустели кости, треснула кожа, но пес хватки не ослабил. Лишь гортанно взвизгнул, еще сильнее впиваясь в ногу жертвы.
Подвывая от боли, Алик вновь нанес удар, но промазал, крепко съездив себе по коленке.
– Чтоб тебя! ОУУУУ! Ах-рр-р!
Прежде чем Бугай разнес собаке выстрелом голову, я заметил, что пес все так же продолжает вилять хвостом, словно и не произошли с ним никакие метаморфозы.
Эта сюрреалистичная картина едва не лишила меня разума. Я видел многое. Непонятное, пугающее, жуткое. Но именно
