— Лови, — Гривхольм сделал вид, что собирается окатить пилота из ведра, но не удержал равновесия и плеснул помоями на дорожку из декоративного камня. — Ах ты ж дерьмо! Зачем под руку орать, а? Теперь убирать вот. Яичница на двоих, возьмите прямо со сковородки. В ковшике кофе, сливки в банке, но не советую.
— Это почему?
— Ты в своей швейной машинке вместо сидений два «очка» пробей, а потом пей сколько влезет. Мы-то уже попробовали, так что просто поверь.
— Ясно... — огорчился Седлунд. — Я лично черный кофе не люблю, мне бы разбавить.
— А сгущенку ты привез, как я заказывал?
— Привез, почему не привез. Но...
— Ну вот и продай мне прямо сейчас, я ее тебе к кофе и подам.
— Так ты ее водой разводишь.
— Иначе слишком жирно. Тебе придется покупать новый самолет.
— Будь хорошим мальчиком, подай как есть.
— С условием — торгуете здесь.
— Это как?
— А чего непонятного? Разложились в трактире, столик сами выбирайте, и вперед. Покупатели зайдут, глядишь, и перекусить не откажутся.
— И как они узнают, что мы у тебя?
— На доске напишу. — Гривхольм поставил ведро на дорожку. — И потом прилетать будете — сразу ко мне заходите. Вы что, осенью или зимой на улице торговать решили?
— И вправду, пошли внутрь, — потянул пилота за рукав Миша. — Даже солиднее как-то будет.
— Как угодно, — Стиг скорчил унылую гримасу и отворил дверь с коряво намалеванным волком в штанах и поварском колпаке, — когда я голодный, я готов на все и даже больше.
В «Трактире и кафе» было темновато: верхний свет включали после пяти, а тем, кто приходил ранее, вместе с едой приносили керосиновые лампы. Впрочем, посетитель в этот час был только один. За угловым столиком спиной к двери завтракал какой-то мужчина. Перед ним, прижатая кофейником, лежала вчерашняя «Ньюэнк энд Вэлли Ньюс». Рядом со стула свешивалась большая спортивная сумка; случайный лучик солнца высветил на ее клапане эмблему, которую Миша счел пижонской — черный крест в концентрических кругах, вроде прицела.
— Добрый день! — громко поздоровались Стиг и Миша.
— Здравствуйте, — не оборачиваясь, отозвался незнакомец, отхлебнул еще кофе и перелистнул газету.
Переглянувшись, друзья сбросили рюкзаки на широкую лавку у стены, зашли на кухню, забрали стоявшие на чугунной плите сковороду и ковш с густым черным кофе и устроились в другой половине заведения, поближе к окошку.
Яичницу смели в один миг, благо Гривхольм был дока по ее части: бекона и лука клал ровно столько, сколько требуется, чтобы оживить пресноту яиц и жареного хлеба. Сам Миша почти всегда перебарщивал то с одним, то с другим. Съедобно, конечно, но без восторгов — так, порубать на скорую руку.
Налив по кружке кофе и выдавив туда сгущенки, они блаженно откинулись на спинки стульев. Незнакомец тем временем аккуратно сложил газету, надел куртку, взял сумку, вытащил из-под стола ружейный чехол и пошел к выходу, у самой двери обменявшись рукопожатием с появившимся владельцем.
— Кто такой? — как бы невзначай полюбопытствовал Седлунд, когда Гривхольм подошел к их столику с зажженной керосиновой лампой и пластиковой миской с домашним печеньем.
— В смысле? А, этот. Не знаю, живет где-то неподалеку, иногда заезжает закупиться всяким. Вроде нормальный мужик, я чудиков-то сразу замечаю, глаз-алмаз! — довольно ухмыльнулся он. — Ну что, вы будете раскладываться? Они там псалмы допели, сейчас отец Джей проповедь начнет.
— Дай ты нам спокойно кофе попить. Успеем. А нет, так подождут. Сам-то что на службу не пошел, а?
— Куда мне? Работа. Раньше можно было, а сейчас с десяти утра и не отлучишься никуда. Вчера вон теплоход с севера пришел, привез дюжины две айвиков, тоже жрать потребовали. Да стремные такие. Обычно дикари дикарями, чумазые, по-английски еле два слова связать могут, но безвредные, и к нам тянутся. А эти как раз чудики — держатся важно, балахоны какие-то нацепили, а ноги голяком, как не мерзнут только.
— Ну а ты что?
— А что я? Сварил котел перловки, и хватит с них. Шкурками расплатились, не интересует, кстати?
— Соболь?
Гривхольм замялся.
— Ну, соболь. Но так себе соболь, если честно. Зато дешево отдаю.
— Даром не надо, если так себе. Сам знаешь, тут отличного — завались.
— Да и ладно, поеду в город — продам там, еще и наварюсь. Знаете, какие дурни среди новичков бывают?
— Нам ли не знать, — Миша встал из-за стола, расстегнул рюкзак и принялся раскладывать товар на лавке.
Полтора года назад оба их конкурента объединились и на взятый кредит приобрели «Скайвэгон». Самолет оказался древним и капризным, но спокойно поднимал шесть человек с багажом. Бизнес накрывался медным тазом, пока однажды в пабе Стиг не зацепился языками с мелким клерком, знавшим парочку людей с доступом
