Меж тем теща с тестем и моя Белка с Андрюшкой уже вполне освоились в чужой стране. Марк Львович всегда был способен к языкам, и теперь легко восстановил как немецкий, так и французский, возможность хоть на старости лет поездить по Европе и все посмотреть приводила его в неописуемое восхищение. Зоя Васильевна к этим вояжам относилась спокойнее, далеко не всегда сопровождала мужа, особенно если концы были не близкие, однако в самой Швейцарии ей тоже определенно нравилось. Правда, первый период неумеренной экзальтации к моменту моего приезда уже схлынул даже у старшего поколения. Белка особых восторгов от заграницы вообще не испытывала, тихо мучилась своей никем не разделяемой ностальгией и ждала лучших времен. Так что конкретно по поводу Ланси у неё особого мнения не было. А я уже через пару недель загрустил, а через месяц — загрустил безумно.
Скажу вам честно: ничего более красивого в природном отношении, чем синеглазое Женевское озеро, обрамленное фиолетово-зелеными горами я никогда раньше не видел, да наверно, и не увижу впредь, но постоянно жить на берегу этой сказки подобает исключительно пенсионерам. Стопроцентное умиротворение и благость во всем. Ланси, кстати, стоит не на озере, но доехать (километров пятнадцать) совершенно не проблема, и даже хорошо, что надо ехать — если все время смотреть на эту божественную красоту из окошка собственного дома, она превращается в обыденность.
Да! Чуть не забыл. От Ланси буквально два шага до знаменитого городка Шамони и всем известной родины альпинизма — горы Монблан. Чтобы попасть туда, следует только пересечь франко-швейцарскую границу, которая после заключения шенгенских соглашений не существует как таковая. (Едешь себе, едешь, была вроде Швейцария, а вот уже — бац! — и повсюду вокруг Франция. Черт, опять не заметил, в каком месте это произошло!..)
Я побывал в Шамони.
И на Монблан поднялся. Не с Белкой — с Вербой. Так было надо. И, кстати, в этом случае моя умница жена сумела понять меня. Но об этом отдельный разговор, не про то я начал рассказывать. Монблан здесь совершенно ни при чем — нельзя же каждый день устраивать себе подобные встряски. Хотя для бывшего москвича спокойная жизнь — это вообще не жизнь. Стрессы нужны — они просто поддерживают нормальный тонус. Меж тем не только крошечный городок Ланси со своими быстро набившими оскомину увеселительными и культурными точками, но и хваленая Женева оказалась жуткой провинцией. Поверьте мне, это очень маленький и фантастически скучный город, несмотря на все знаменитые ООН-овские здания и Красный Крест в придачу, несмотря на лучшие в мире заводы по производству часов и величественные древние базилики, помнящие самого Жана Кальвина. «Протестантскому Риму», как называют иногда Женеву, страшно далеко до Рима настоящего. Молодежи на улицах не видно, даже университета в городе нет, мальчишки не хулиганят, пьяницы сидят по домам, ни драк, ни демонстраций, ни шумных праздников — все респектабельно и солидно до отвращения. При этом — повторю ещё раз — кантон Женева в целом, безусловно, самый красивый район не только в Швейцарии, но и во всей Европе. Сюда надо ехать, когда вам стало совсем плохо. А когда у вас все нормально, живите в Лондоне, или даже Нью-Йорке, в Берлине на худой конец. Вообще, братцы, тут дело вкуса.
Не таким уж худым концом оказался древний и прекрасный Берлин — вековой центр знания и изящных искусств. Несколько пренебрежительное отношение русских к этому европейскому городу стало одной из частей гнусного наследия совкового социализма, ведь восточный Берлин целых сорок лет был оккупированным, а значит, почти своим, проходящим по разряду «курица — не птица, Болгария — не заграница». Но сегодня уже далеко не каждый берлинец сумеет вам показать, где именно стояла Стена — он будет путаться, неловко пожимать плечами и спрашивать, а какая, собственно, разница? Берлин, он и есть Берлин. Потому что сегодня он весь по-настоящему западный, по-настоящему немецкий, огромный, шумный, многомиллионный город — именно к такому лежала у нас с Белкой душа. Значительная часть ностальгии оказалась направлена не на родные березки, а на специфику большого города. Для урбанистов-хроников море огней, звуков, и непрерывная суета важнее природных красот и кислорода.
Зою Васильевну и Марка Львовича мы оставили в Ланси по их собственной просьбе, тесть к тому же подозревал, что при моем уровне ответственности и впутанности в политику, старики станут обузой молодому семейству. Он был прав: один раз их уже эвакуировали срочным порядком, а в их возрасте такое очень тяжело переносится, повторения не хотелось. Ну а Белка с Андрюшкой в любом случае намного мобильнее. Мы обещали регулярно звонить, скидывать «мессиджы по эмейлу» — старики наши осваивали современные методы коммуникации — и по мере возможности искренне собирались приезжать. А сами словно на волю вырвались из заключения. Родная контора подобрала мне вполне достойное жилье: Айхвальде — район престижный. Да и трехэтажный особняк за миллион с лишним марок заслуживал добрых слов.
