Официантка в красном пестром фартуке принесла им пиво. Пышная румяная девушка с недоумением и опаской косилась на эту парочку, уединившуюся в стороне от остальных клиентов, столь немногочисленных в разгар буднего дня. С улыбкой посмотрев на нее из-под капюшона своего плаща показав, что он всего лишь немощный старик Фросрей щедро насыпал ей золотых монет. Она довольная удалилась, теперь они могли спокойно продолжать разговор. Он потянул к кружке с пивом свои руки, облаченные в перчатки какого-то безумного костюма из темного кроваво-красного стекла. Стекла или какого-то другого прозрачного материала, укрывающего тело, через который было видно его настоящие немощные, слабые руки. Кончики пальцев его "стеклянных перчаток" венчались длинными острыми когтями. Пододвинув пиво, он с наслаждением втянул его аромат, так и не сделав ни единого глотка. Потягивая пиво, вымазав бороду в его пене, маг с интересом наблюдал за ним.
- Вот ты говоришь о порядке, - надышавшись пивом, снова закутавшись в плащ и погрузившись в тень откинувшись на спинку кресла, начал он своим мертвым тяжелым голосом. - То есть тебе по нраву тот порядок, что царит в мире людей? Тебе по нраву мир, в котором у кого-то есть все, а у кого-то ничего. Их порядок, в жестокости которого лишь единицы знают, что такое счастье, лишь единицы по-настоящему живут, в то время как остальные довольствуются малым, погрязают в тяжести страданий. Это ужас, к которому все вокруг почему-то привыкли. На мой взгляд, если система неспособна сбалансировать саму себя она должна быть уничтожена. Если людское общество в условиях своего порядка неспособно обеспечить достойное, равное для всех своих членов существование, не обделяя никого, то такой порядок, как и построенное на нем общество должны быть разрушены. Уничтожение всего живого единственный верный способ решения всех проблем. Можешь смеяться, но это факт, который я осознал после столь долгого наблюдения за вами. Этот круговорот сумасшествия, этот зверинец должен просто прекратить существовать, ради общего блага. Если все будет разрушено, уничтожено и только тогда среди руин, когда ни у кого ничего не останется восстановиться справедливость. Это единственное возможное равновесие. Как говориться не можешь сделать лучше, так сделай хуже и тогда многие одумаются, - спрятав лицо под капюшоном, закашливаясь, тяжело озлобленно прохрипел он.
- Знаешь, ты говоришь мне это почти при каждой нашей встрече! Одно и то же только по-разному. Эти твои попытки толкнуть меня к "темной стороне" выглядели актуально ну первые раз пять! Сейчас это уже просто смешно. Может уже хватит? - не переставал подкалывать его маг, не скрывая улыбки. - Лучше расскажи, чем занимаешься в последнее время, как живешь? Если так можно сказать.
- Придерживаюсь нашего уговора, своей болью плачу за мир между нами, - закрыв глаза, он тяжело задышал.
- Тот факт что Преферию, ни на юге, ни на севере не устрашают серии жестоких кровавых убийств, говорит о том, что ты пока держишься. Неужели послушал моего совета. Неужели нашел себе тихое место, поставил там хижину и живешь в тишине вдалеке ото всех и шепота Тьмы? Или может, нашел какое-нибудь увлечение? Кроме расчленения человеческих тел! - от этих слов мага сказанных с издевательской улыбкой у собеседника под черным капюшоном от напряжения задергался глаз.
- Что отличает меня от тебя, от всех вас? У тебя внутри есть стержень, есть какая-то опора, которая дает тебе четко понять кто ты. А меня внутри всего трясет, я не понимаю, кто я, - подавляя что-то ужасное, что затрепетало в его душе, напряженно дыша, он старался говорить спокойно, скрывая безумие, что распирает изнутри. - Я никогда не сплю. О каком домике и тихом месте может идти речь? Удерживая свое безумие ради нашего с тобой мира, я всегда погружен в боль, она отрезвляет меня. Пока мои мысли со мной я всегда думаю. И рано или поздно найду выход из нынешней ситуации, я выйду из нашей с тобой затянувшейся схватки победителем. Ведь ты живешь, ты обременен тысячью проблем, ты и не помнишь обо мне. А я живу лишь тобой, лишь мыслью освобождения. Хоть мне и нравится с тобой болтать, но я так больше не могу. Не могу сдерживать себя. Наше с тобой перемирие дается мне слишком уж сильной болью. И когда придет мое время, - его мертвое лицо застыло в неистовой злобе, он не говорил, а буквально шипел от злости, своей когтистой лапой сжимая край стола, - я заставлю вас всех возненавидеть эту жизнь!
- Слышал, СБК организовали операцию по твоей поимке? - продолжал выводить его из себя маг.
