беременным: фруктами, овощами, мясом, купил витамины. У нас были любовь и достаток,
под сердцем Вики рос наш малыш.
Я снова замолчал, хотелось удержать самые радостные воспоминания. Я говорил о
времени простого человеческого счастья, которого мне выпало совсем чуть–чуть.
Мафусаил, будто чувствовал то же, что и я, и не торопил меня. Но, как бы мне ни хотелось
остановиться на этом моменте, я продолжил:
– Был обычный рабочий день, когда один из владельцев склада объявил, что будет ревизия.
Я не испытал ни капли волнения, ведь работал добросовестно. Но стало происходить что–
то необъяснимое: количество товаров по накладным не совпадало с количеством в
наличии. Весь масштаб бедствия дошел до меня, когда начальник стал размахивать перед
моим носом договором о полной материальной ответственности, речь шла о миллионах. У
меня был месяц, чтобы покрыть расход, к которому я не имел отношения. Я выходил со
складских помещений, как в бреду. Мне встретился один из грузчиков, по – моему, его
звали Гриша.
– Ну что Диман, попал на бабки? Придется платить. Я слышал, что один из шефов нечист
на руку, он вывез часть товара, чтобы раздать долги, говорят он – игрок и в последнее
время ему крупно не везло. Ему нужен был козел отпущения, и им стал ты. Все, что я тебе
сказал – забудь. Ты никому ничего не докажешь. Они – партнеры, а ты никто. Тебя
растопчут и сотрут в порошок, если не расплатишься. Не хотел бы я оказаться на твоем
месте! Хоть в петлю лезь!
Эти слова эхом отражались в моей голове, на ватных ногах я вышел на улицу, где тяжелые
серые тучи наползали на небо, словно темная армия, желающая поглотить свет. Солнце
сначала сопротивлялось и пробивалось сквозь мутную пелену, а потом сдалось. Я зашел в
ближайшую забегаловку и впервые в жизни напился. Я заказывал еще и еще, пока у меня
не закончились все деньги. Не помню, как пришел домой, но проснулся я в своей постели.
– Наконец–то, очухался, папаша – Вика протягивала мне стакан с какой–то жидкостью –
вчера ты пришел невменяемый, упал в прихожей, я еле–еле подняла тебя и помогла лечь в
кровать, ну, рассказывай, что за повод для веселья? Хорошо, что сегодня выходной.
Я не знал, как рассказать. Не понимал, что мне делать, куда бежать?
– Вика, меня подставили.. и я обрушил на нее все. Она слушала, не перебивая, но с
каждым моим словом ее глаза становились все больше и больше. Потом были слезы.
– Мы что–нибудь придумаем, мы что–нибудь придумаем – повторяла она, как в бреду. И
она придумала, бедная моя девочка.. я не знал о ее планах, когда узнал, было слишком
поздно. Утром она ушла рано, как обычно поцеловала меня и снова сказала, что все
образуется. Ее не было ни в шесть, ни в семь вечера, мобильный был отключен. Пришла
она, когда я уже места себе не находил. За окном царила ночь. Вика была бледная, на лбу
выступал пот, а в глазах.. в глазах я увидел нечеловеческую боль.
– Я убила его.. я думала, это будет легко, но это оказалось невыносимо.. он был такой
беззащитный, маленький, это был мальчик, наш сын, я лишила его права на жизнь и
сделала аборт, его теперь выкинут, как мусор, а я так его любила – она сползла по стене и
смотрела в одну точку.
От осознания произошедшего я испытал такую резкую боль в сердце, что несколько минут
не мог нормально вдохнуть воздух.
– Вика, что же натворила? ЗАЧЕМ??? Скажи, что ты шутишь? Это чудовищно и не может
быть правдой!
– Разве ты не понимаешь, я сделала это ради тебя, я пойду работать, и мы отдадим твой
долг, я любила ребенка, но тебя я люблю больше. Боже! Дай мне только сил это пережить!
У нас еще будут дети.
Тогда Вика еще не знала, какую непоправимую ошибку совершила, через несколько часов
у нее открылось кровотечение и ее увезли в больницу. Я дежурил у операционной и
впервые в жизни молился: просил того, кого называют Создателем не забирать у меня
любовь. Я не мог потерять самое дорогое. Мои молитвы были услышаны, Вика выжила,
но матерью бы не стала уже никогда.
Я смотрел в ее глаза, держал за руку, а внутри у меня была рана. Боль была адской,
невыносимой, в тот миг я понимал раненых зверей, которые воют и катаются по земле в
предсмертных муках, я готов был делать тоже самое. Ни одна физическая боль не
сравнится с болью души. Я приносил смерть и горе. Не смог сделать счастливой эту
лучшую из женщин, причинил ей вред. Мне не было прощения. Все казалось лишенным
смысла, потребность в радости умерла.
– Сынок, жизнь завела тебя в тупик, толкнула в яму отчаяния. Мне было очень больно на
тебя смотреть.
– Так почему ты не помог? Я думал, Ангелы существуют для того, чтобы спасать, а не
просто наблюдать – неожиданно для самого себя я кричал на Мафусаила, как будто
именно он был во всем виноват.
– Не горячись. Еще не поздно все исправить
– Бред! Ничего не исправить! Невозможно склеить то, что разлетелось вдребезги!
– Возможно все. Для тебя сделано исключение, и в этом есть моя заслуга. Я обещаю тебе
помочь и заслужить твое уважение. Возьми себя в руки и закончи свою историю,
расскажи, как закончил свои дни.
– Если тебе так хочется узнать, каким ничтожеством я стал – слушай. Я искал, как унять
