С осознанием выполненного долга я вернулся к затухающему костру. Айрин как раз обустраивала спальные места. Пренебрегши брезентом и прочими спартанскими радостями, она попросту откинула, насколько получилось, спинку переднего дивана. Так себе идея, и будет еще хуже, если вдруг возникнет нужда резко проснуться и двинуть машину с места… но это соображение я, пожалуй, придержу. Вся наша жизнь – компромисс, и теоретические вероятности куда меньшее зло, чем попытки отобрать у Айрин последние радости жизни.
– Мне ведь не обязательно все решать прямо сейчас? – вопросила она, когда я сунулся ей помочь. – У меня никак мысли не сходятся.
– По крайней мере до завтрашнего вечера можешь думать. Может, и больше времени понадобится, чтобы здесь со всем разобраться.
– Хорошо. Я… – Айрин запнулась. – Я понятия не имею, как люди приспосабливаются. Вон те девчонки… ну, ладно, они молодые, у них жизнь впереди, еще ничего не нажили, им и терять особо нечего… а другие? Вот у меня была жизнь, а вот перестала быть. Ни семьи, ни друзей… я поискала чуть ли не всех, кого смогла вспомнить – если кто и выбрался, тем как-то не завидуется. Фейсбук по-прежнему ломится от так называемых френдов… но я вдруг поймала себя на мысли, что виртуальный друг – пустое место. Что с него проку? «Привет, помнишь меня? Не знаешь ли, куда мне пристроиться»? Ладно, связи рвет каждый, кто переезжает в другой штат, но ведь никто не уезжает в пустоту! Либо ты замуж выходишь, и вот у тебя уже как минимум одна опора, либо получаешь работу, а все остальное нарастает со временем. А тут – пустота! Как ты с этим справляешься?
А в самом деле, как? Образ жизни такой, что ценность не в нажитом? А в чем тогда? Или это тот случай, когда легкомысленность удерживает на плаву, не позволяя уйти с головой в переживания?
– Черт его знает, – признался я искренне. – Похоже, просто придумал себе ту самую работу, чтобы было за что держаться. Вот Зияние, которое для всех будет лучше закрыть, вот эльф, его нужно к Зиянию доставить и проследить, чтобы не сожрали, не подстрелили и не сгрябчили. Да это конкретнее половины работ, за которые я в жизни брался, и куда менее противно, чем другая половина! Так что мне справляться не с чем, мой образ жизни особо не изменился. Тебе тяжелее – менять приходится сразу все. Попробуй следовать классической стратегии: избегай проблемы, которую не можешь решить. Бегство – лучшая стратагема. А когда научишься нырять, тогда и к воде приближайся.
– Серьезно? Такой твой совет? «Ты пока как-нибудь, а там что-нибудь придумается»?
– А чего? Совет рабочий и бесплатный. Я не чирлидерша, не штатный психолог и не любимая бабушка, чтобы воодушевлять и дуть тебе на отдавленные пальчики. Хочешь с нами – милости просим, не хочешь – дело хозяйское, а психотерапия в страховку не включается. По крайней мере пока на наш поезд не подсядет профессиональный врач. К нему, так и быть, ты будешь первая в очереди, хотя Мик давно уже дожидается такого случая.
– Я все слышу, – пробурчал мне в спину Мик.
– Вот, он все слышит, если хочешь поговорить о чем-то.
– Ладно, ладно, я поняла, – Айрин безнадежно махнула рукой. – Ты панически боишься умереть от деликатности. Буду иметь в виду. Микки! Иди сюда, а то навернешься опять со стула, как тогда, в школе.
Совершенно я таким фактом не удивлен. Думаю, фону немало пришлось с разных стульев попадать, чтобы добиться нынешнего причудливого состояния психики. Миновал еще разок Редфилда, флегматично попивающего свою воду из котелка, заглянул опять в дом, подобрал там пару скомканных одеял. Надеюсь, никаких бактерий на них зловредный туман не оставил. По принципу «нет худа без добра» он их, пожалуй, даже и стерилизовать мог. Вышел обратно, запихал одеяла в опущенное окошко пикапа. Сам же, дабы не заснуть случайно, занял неустойчивое вертикальное положение спиной к гаснущему костру, заложил руки за спину и задумался. Вообще-то думать вредно само по себе, а уж на карауле вовсе предосудительно, но вряд ли мой скромный сенсорный вклад может иметь какое-то значение, пока рядом маячит Редфилд, наша передвижная локаторная станция.
