Пока я переводил дух и собирался с мыслями, Редфилд ощутимо расслабился, мягким небрежным жестом скрутил своей добыче голову, или что там у нее растет поверх крыльев, и продемонстрировал мне тушку с гордостью добытчика. Тоже мне. Тушка размером с кошку, даже если оно съедобное, ему понадобится переловить весь рой, чтобы одному отобедать без чувства обделенности.
– Фон? Айрин? – похоже, непосредственная опасность нам не грозит, но хотел бы я знать, где эти двое, коим положено охранять мой сон. Косясь на кружащий в небе хоровод черных гадостей, сунул бенелли на сиденье, выудил из кузова найденную вчера итаку и принялся вслепую шарить там же в поисках коробки с картечью. В прошлый раз один выстрел смутил подобную кодлу. Надо только отойти в сторонку, чтобы ошметки кишок и мозгов, если есть, не прямо на голову посыпались.
– Тут, – откликнулся Мик откуда-то слева. – Чего эльф натворил?
– Эльф трудился, – уязвленно откликнулся Фирзаил, деловито заползая под прикрытие монументальной редфилдовой туши. – С той стороны портал проходим, помните? Следует иметь в виду возможность подобных казусов.
А ведь и правда была такая тема. Как-то я на этом не сосредоточился. Пора бы уже перестать щелкать хлебалом. Что непросто, потому что избыток информации так запросто не уложишь в среднестатистическом черепе.
– Эти ребята опасны? – поинтересовался я на всякий случай и прикусил язык, ибо не ко времени бы нам многословные эльфийские росписи в некомпетентности.
– Судя по тому, что наш большой друг не проявляет беспокойства, у нас есть все шансы пережить их визит.
– Вот и ладушки. Айрин! Ты где?
– Ждеш, – обреченно доложился кто-то неожиданно шепелявый со стороны озера. – Што там у ваш? Наш шожрут?
– Судя по тому, как Редфилд пускает слюни, как раз наоборот. Иди сюда, не отрывайся от коллектива.
– Вы шперва ражгоните эту демонштрашию!
– Память девичья, да? Только вчера обсуждали выполнение приказов.
С обреченным вздохом Айрин показалась из-за домика и по стеночке, опасливо косясь в небо, переместилась условно поближе. По крайней мере видно, что жива. Не скажу что цела – у нее, похоже, изо рта кровь идет. Ой. Ой. Или нет? Или я опять что-то не так?… Может, она мирно себе язык прикусила, споткнувшись на особо изысканном злословии?
Патроны я нашел, дробовик зарядил. Стрелять, что ли? Нападать на нас тварюшки не поспешали, хотя впечатления беззаботных травоядных не производили. Впрочем, хищники в природе редко выбирают себе цель не по силам, а Редфилд, случившийся в центре внимания, уязвимым отнюдь не выглядел.
– Они дымятся, – доложил невидимый Мик.
Неужели? А и правда зверушки дымились, не угольными черными клубами, а едва различимыми полупрозрачными струйками – и это, похоже, полностью поглотило всякое их внимание. Редфилд тоже, кажется, это заметил – и с панической гримасой на красной роже попытался припрятать свою добычу под полой.
– Есть ли этому объяснение, высокоученый Фирзаил?
– Бахаррелево зрение, – ответствовал эльф рассеяно. Кажется, общение с нами придало его психике зачатки ригидности. Избежав немедленной опасности, он на удивление быстро вернулся к высокомерному своему равнодушию.
– Прошу прощения?
– Не рассчитывай. Прощение тебе надлежит тяжким трудом зарабатывать. Бахаррелево зрение, или по-вашему ультрафиолетовый спектр солнечного света – на многих выходцев из Междумирья он производит губительное воздействие. Там нет внешнего светила, так что не всякий организм способен адаптироваться к его воздействию – по крайней мере, в первом поколении, не переставая лязгать челюстями.
Косяк при помощи своего коллективного разума либо отточенных веками эволюции инстинктов пришел к схожему выводу, так что покружил-покружил, пока один из участников не шлепнулся вниз отчаянно трепыхающимся комком дымной гадости, да и устремился в сторону ближайшего лесного массива. Под чьими кронами и рассеялся. Будут, должно быть, улучшать свою породу, пока не вылезут наконец завоевывать прикончивший себя мир как те кистеперые рыбы. Если какой-нибудь ответственный мужчина не пойдет за ними следом и не поприкончит каждую падлу, попавшую на эту сторону мироздания за его опрометчивым бездействием. Но, если честно, этого ответственного крепко ломает столь бесперспективное занятие, и он скорее титулом пожертвует, нежели отнюдь небесконечным энергетическим ресурсом.
– Айрин, раз уж миновала непосредственная опасность – что с тобой стряслось? Мик тебя наконец треснул или у тебя туберкулез открылся?
Айрин злобно на меня зыркнула.
– Жубы пошистила. Шего и от ваш жду.
– Наждачкой из инструментального ящика?
– Вжяла ветошку, ражмошалила конеш. Кажетша, порвала дешны. Микки, жашранеш, пошоветовал.
– Ну уж ты нашла, кого слушать. Половина его вранья позаимствована из творчества таких мечтательных созерцателей, как Жюль Верн и Фенимор, чтоб его, Купер. Из серии «не пытайтесь повторить дома».
– А ражве вы не вшо время в походах, как шортовы шкауты, и не должны жнать вше эти дурашкие приемы и хитрошти?
