– Что сказать, мы народ небалованный, теперь до нового года буду в культурном шоке. И еще мне, то есть нам, надо добраться до вашего местного Зияния и посмотреть, не можем ли мы что-нибудь с ним поделать. Можешь организовать нам проводника или хотя бы азимут указать?
– Заявку на допуск уже оформили?
Вот он, цивилизованный мир в лучшем своем проявлении. Если желаешь чем-нибудь помочь стране, заполни заявку, сядь и жди, пока в аппарате не найдется бюрократ настолько проштрафившийся, что даже поработать готов.
– Смеешься, что ли?
– Если бы. Любые вопросы, связанные с Зияниями и прочей гадостью от Сотрясения, решаются или в Комиссии по Военному Положению, или в её родительской инстанции, здешнем АНБ, как бишь его? – ниндзя требовательно защелкала пальцами.
– Центр Безопасности Коммуникаций, – подсказала разноволосая.
Вот же не было печали. Я мало знаком с этой конторой, зато изобильно сталкивался с другими спецслужбами. Некоторые даже работу предлагали – впрочем, в редких случаях настолько привлекательную, чтобы на нее хотелось подписаться. Насколько я знаю, ходить по инстанциям в таких учреждениях – как по минному полю. В лучшем случае потратишь на элементарный проход к цели столько времени, что успел бы жизнь прожить, а скорее всего где-нибудь не туда ступишь, и ищи тебя по официально несуществующим учреждениям с окнами в клеточку.
– А просто подойти к нему никак?
– Там кордон стоит, – ниндзя задумчиво дернула себя за хвостик. – А что, к примеру, ты можешь такого сделать с Зиянием, чего другие не смогли?
Подобный интерес и затуманившийся взгляд внушают надежду, что не так уж этот кордон непреодолим.
– Я могу подвести к нему парня, который, возможно, его закроет.
– К нему уже подходили разные парни. Ну, знаешь, со всякими классными мужскими идеями: потыкать в него горелкой, чтобы заплавить, соорудить перед ним упор, чтобы большие штуки не могли вылезти, приладить самодельную мину. И, конечно, пернуть туда – это уж как дань альфасамцовости, очень весело. А вот когда мы с Софи смеялись над парнем, которому при этом откусили задницу, нас не поняли.
– Я не смеялась! – немедленно возразила пухлая Софи, вопреки заявлению снова заливаясь придурочным смешком. – У меня была истерика.
– Она была неравнодушна к этой заднице, – ниндзя скептически двинула плечиками. – А я вот смеялась от души, очень символично получилось. Но теперь там стоит кордон, а вернее даже два – группа местного гражданского ополчения и несколько человек из армии. Может, их и удастся подвинуть, если объяснить, что это важно и может дать результат. Но ты уверен, что у твоего парня есть хотя бы внятная идея?
Хотел бы я.
– Могу только поручиться, что пердеть – не его метод. А вот что дойдя до Зияния, он не развернется с постной рожей – не могу. Уверенность порождается практикой, а с ней, как внезапно оказалось, сложненько.
– Может, вам другое Зияние подойдет? У которого нет охраны?
– Эндж, не смей! – ахнула Софи и даже рот прикрыла ладошками, словно испугавшись ляпнуть что-нибудь нехорошее.
– Ну а как? – ниндзя по-хозяйски уперла руки в боки. Даже не ожидал, что такая миниатюрная особа может выглядеть внушительно. – Ты что, не хочешь, чтобы это чертово Зияние законопатили?
– Конечно, хочу! Пускай на нашем и тренируются!
– Местных я уговорю их пропустить ненадолго, солдатам вообще все по барабану, если сказать, что начальство разрешило, но мастер-уоррент неподдающийся. Ему либо прямое предписание, либо валите лесом.
Я открыл рот, осененный некой блестящей и очень оригинальной идеей.
– Уже показывала, – раздраженно отмахнулась от меня девочка-ниндзя, и рот я закрыл за очевидной невостребованностью. – В кино всегда срабатывает. В жизни не сработало, плюс теперь он на меня смотрит как на вражеского шпиона. Наводит на мысль, что баланс ценностей в мире сдвинулся. Или, во что с трудом верится, что существуют мужики, чье эмоциональное развитие не застопорилось на уровне средней школы. Или я просто не в его вкусе, что обидно, но более чем вероятно. Софи, может, ты попробуешь? Комплектация частенько решает.
– С ума спятила?! – ахнула разноволосая. – Я не бесстыжая!
– Да боже ж мой! – ниндзя обернулась ко мне, словно призывая в свидетели. – Мир трясется, города осыпаются, из воздуха лезут кошмарные твари, родину вот-вот отожмут китайцы, на улицу не выйдешь без оружия, привычному миру настает конец – но ничто так не заботит Софи, как сокрытие ее больших бледных сисек.
– Баааабы, – поддакнул я механически.
– Аминь, блин.
– Я хочу сказать, – Софи налилась багровым прямо по самые корни волос, – Что если уже не сработало, то и не сработает. Он же, наверное, просто старательно выполняет свою работу. Или вообще гей!
– Геям-то я как раз нравлюсь, – самокритично признала ниндзя. – И чужим родителям, по крайней мере пока молчу в тряпочку. Но вот чем можно надавить на трудоголика?
– А сколько там всего солдат с этим парнем? – вклинил я важный вопрос.
– Двое, может трое, а что?
– Скажем так, когда доходит до надавливания, у нас есть свои методы.
