С одной стороны, новости просто шикарные – хотя бы одна заноза из души долой. С другой, моя мама хоть и видный специалист именно в образовательной области, но она все больше по монографиям и в отдельных случаях как специально приглашаемый лектор, на чьи чтения пускают только специально отобранный народ по большому блату. Терпимости к человеческим слабостям неучей ей, мягко говоря, не хватает. Представить ее в формальном образовательном учреждении, где студенты прогуливают, дрыхнут на занятиях и мухлюют с целью получения зачетов – картинка получится кровавая.
– Твой отец в базе тоже есть, – продолжал Чарли обстоятельно. – Но только имя, статус – активен, то есть некоторое время назад подтвердил, что жив, а для доступа ко всем прочим разделам информации комендантского допуска не хватает.
Это ожидаемо. Я до сих пор не знаю, в каком из многочисленных очень секретных ведомств он получает зарплату. Если подумать, все знают, что он полковник, а вот какого рода войск – лично мне неведомо. Да и, откровенно говоря, без разницы. Канал связи с ним так или иначе найдется – есть личный е-мейл, есть известный мне физический почтовый ящик, расположенный далеко от его актуальной дислокации, но время от времени каким-то манером проверяемый. А угробить его вряд ли под силу и полноценной ядерной войне.
– Твоих родителей я не знаю, – сообщил Чарли Мику. – Вообще не уверен, что ты не сбежал из «Теккена»…
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.
– …Зато нашел твою жену.
Тут я, признаться, машинально топнул по тормозу и пребольно вложился грудью в могучую пикапную баранку. Рядом качнулся, но мистическим образом избежал столкновения со стеклом Редфилд.
– Жену?!
– А чего? – удивился фон. – Можно подумать, раз ты такой раззява, то и я с тобой обязан помирать холостяком. Какая жена-то? Последняя?
Я как раз убирал ногу с тормоза, но в зловещем отблеске таких известий передумал.
– А всего их сколько?
– Две, насколько я помню. Одна бывшая. Помнишь, давно уже было – мы подписались перевезти коробку в южную Мексику? Возвращались через Неваду, на полпути разошлись, ты поехал домой, а я в Вегас.
Ого. Это ж было лет, пожалуй, двенадцать назад.
– Насколько помню, ты меня догнал почти сразу, я даже выспаться не успел.
– Просто ты много спишь. Я успел доехать до Вегаса и жениться.
– На ком?!
– Что значит – на ком? На чудесной девушке, – Мик озадаченно засопел. – Извиняюсь, имени не называю. Настоящий джентльмен не компрометирует даму.
– Да ты сам не помнишь!
– Мейсон, ну зачем ты говоришь глупости? У меня прекрасная память. Конечно, я бы помнил… если бы знал. Зачем в таком деле имена? Только романтику портят. Я и сам для затравки назвался то ли Бартоломью, то ли Филоктетом, а потом стало ясно, что и фиг бы с ней, идентификацией, ибо любовь и все дела.
– Я знаю, что в Вегасе многие спьяну женятся, – благоговейно высказался Чарли. – Но всегда полагал, что свою половинку надо с собой привозить.
– Да ты, небось, и в лес попрешься со своими дровами. Там готовый богатейший выбор. По крайней мере был, пока миру звиздец не настал. Моя была похожа на ту симпатичную из «Друзей».
– На которую хоть? – лично я люблю во всем ясность. – Их там трое было, не считая эпизодниц.
– Да не помню я, блин. Какая разница? Они там все были ничего.
– И почему я с ней не познакомился?
– Это был акт милосердия. Тебя бы совсем расплющило, с твоими-то закидонами. Кроме того, она как раз уезжала на Аляску, так что расстались мы буквально наутро и с тех пор больше не виделись. Только несколько лет спустя мне по почте пришло заявление на расторжение брака, потому что она там какого-то оленевода заарканила. Я подписал, мне не жалко. Хотя бы есть, что из списка вычеркнуть.
– Гм. Вторую тоже не помнишь?
– Вторую помню прекрасно. Ее зовут Фикрийя.
– Охренеть. Это ж кем надо быть, чтобы назвать родную дочь Фикрийей?
– На это я могу ответить, – Чарли многозначительно хмыкнул. – Ахмедом аль-Анваром, известным йеменским предпринимателем, чья связь с Алькаидой[1] столь очевидна, что прямо обозначена в базе.
Я сейчас убьюсь об этот самый руль.
– Мик, ты вообще это знал?
– Что, про отца? Ну, как сказать. Я с ней столкнулся, когда в Эл-Эй ездил, и она очень много трещала про то, как ей нужна грин-карта, и как там у нее дома все огорчительно. Но поскольку все время врала, я особо не прислушивался, так что даже не знаю, считать ли меня предупрежденным.
– Ты женился на террористке, потому что особо не прислушивался?
– Дочь за отца не отвечает, ага? Чаки, где она сейчас?
– Не установлено. Последнее известное местонахождение – Лос-Анджелес, за несколько дней до Сотрясения. Далее след теряется. Согласно действующим правилам, лицу присуждается статус пропавшего без вести после шести месяцев отсутствия, и еще через шесть месяцев после присвоения этого статуса он меняется на «неактивный», то есть скорее всего мертвый. Но официально статус «мертв» присваивается только после получения явного подтверждения смерти.
– Тьфу, запутал. Это что значит – я формально вдовец?
– Это значит, что формально ты идиот! – не могу молчать.
