Не зная, что за ней наблюдают три пары глаз, Отоки вместе со своим спутником шла вдоль вагонов. Наконец у одного из вагонов они остановились, взглянули на номер. Мужчина вошел первым, Отоки – за ним.
– Ай да Отоки-сан! – ухмыльнулся Ясуда. – Видно, сбежала на Кюсю со своим милым.
Обе девушки продолжали стоять в оцепенении. Никак не могли оторвать взглядов от вагона, в котором исчезла Отоки. По платформе вдоль состава сновали пассажиры.
– Куда же она собралась? – наконец выдавила из себя Яэко.
– Наверно, далеко, если в экспресс села.
– Разве у Отоки-сан был кто-нибудь? – зашептала Томико.
– Не знаю. Уж больно все неожиданно.
Обе девушки говорили шепотом, словно почувствовав присутствие какой-то тайны.
Ни Яэко, ни Томико не знали личной жизни Отоки. Она была не из тех, кто любит рассказывать о себе. Кажется, она не замужем. Да и любовника, скорее всего, не имеет. Во всяком случае, ничего такого о ней не говорят. Очевидно, среди подобных женщин есть два типа – откровенные и замкнутые. Отоки принадлежала ко вторым.
Поэтому обе подружки были потрясены, обнаружив неизвестную им сторону жизни Отоки.
– Пойти, что ли, глянуть, что за мужчина?.. – оживляясь, сказала Яэко.
– Еще что придумала! – одернул ее Ясуда. – Не надо лезть в чужие дела.
– Ой, Я-сан, уж не ревнуете ли вы?
– Ну да! – рассмеялся Ясуда. – Я ведь еду повидаться с женой!
Вскоре на тринадцатый путь подали электричку линии Йокосука. Она заслонила экспресс «Асакадзэ». На светящемся циферблате стрелки показывали восемнадцать часов одну минуту.
Ясуда вошел в вагон, помахал девушкам рукой. До отправления оставалось одиннадцать минут. Высунувшись в окно, он сказал:
– Идите, девочки, вам ведь некогда. И спасибо большое.
– Может, и правда пойдем?.. – Яэко замялась, ей очень хотелось поближе взглянуть на Отоки и ее спутника. Спускаясь по лестнице, Яэко сказала:
– Послушай, Томи-тян, давай все-таки посмотрим!
– Ну-у, нехорошо ведь… – ответила Томико. Впрочем, она сама сгорала от любопытства. И они помчались к экспрессу. Подойдя к нужному вагону, девушки через головы провожающих заглянули в окно. Внутри все было залито ярким светом. Они отчетливо увидели сидящую в кресле Отоки и рядом с ней ее спутника.
– Ты посмотри, как она сияет! – зашептала Яэко.
– А он – ничего, интересный, – Томико впилась глазами в мужчину. – Как ты думаешь, сколько ему лет?
– Лет двадцать семь – двадцать восемь. А может быть, и двадцать пять.
– Значит, на год моложе или старше Отоки-сан.
– Давай войдем в вагон, подразним!
– Да ты что, Яэ-тян?! Разве можно!
Томико удержала подругу. Некоторое время они следили за парой. Потом Томико сказала:
– Ну ладно, пошли. И так уже здорово опоздали.
Придя в «Коюки», они тотчас же обо всем доложили хозяйке. Для нее это тоже было неожиданностью.
– Вот как?! Отоки-сан вчера отпросилась на пять-шесть дней. Сказала, что хочет съездить на родину. А сама, значит, с мужчиной… – хозяйка широко раскрыла глаза от удивления.
– Какое там на родину! Ведь Отоки-сан из провинции Акита, а это совсем в другой стороне.
– Подумать только! Казалась такой скромной. Вот и верь после этого тихоням. Небось гульнет в Киото.
И все три женщины переглянулись.
На следующий вечер Ясуда снова появился в ресторане с каким-то знакомым.
Позднее, проводив его, как обычно, он вернулся и заговорил с Яэко:
– Ну, как Отоки-сан, наверное, сегодня не работает?
– И не только сегодня. Целую неделю гулять будет! – сообщила Яэко таинственным шепотом.
– Ого! Что же это, свадебное путешествие, что ли? – спросил Ясуда, потягивая вино.
– Вот именно! Просто ума не приложу!
– А что тут особенного? Вы бы тоже попробовали, а?
– Извините уж, не на таковскую напали! Или, может быть, вы Я-сан хотите пригласить?
– Я? Нет! Не могу же я один взять всех вас.
Так, поболтав немного, Ясуда ушел. На следующий день опять привел двух знакомых. Пили. И на этот раз прислуживали Томико и Яэко. Разговор снова коснулся Отоки. Однако Отоки вскоре удивила всех еще больше.
Если ехать из Модзи по основной ветке кагосимского направления, то, не доезжая трех остановок до Хакаты[2], будет маленькая станция Касии. Вправо от этой станции дорога ведет в сторону гор, к синтоистскому храму Касииномия, влево – к бухте Хаката.
Далеко в море тянется узкая коса, соединяющая побережье с гористым островом Сиганосима. Еще дальше в тумане проступает силуэт острова Ноконосима.
Это побережье сейчас называют Касийским взморьем, а в старину оно было известно просто как бухта Касии. Канцлер Отомо-но-Табибито, гуляя однажды по берегу, сочинил такие стихи:
Однако современная рациональная действительность чужда такому лиризму королевской эпохи. Холодным утром 21 января, около половины седьмого, вдоль берега шел рабочий. О нет, он не собирал «дары моря», он направлялся на завод в Надзиму.
