С древних времен в Японии существует обычай – если любящие друг друга мужчина и женщина по какой-то причине не могут быть вместе, они находят уединенный уголок и вместе уходят из жизни. Полиция называет такие случаи «самоубийством влюбленных по сговору» и обычно не проводит тщательного расследования.Когда холодным январским днем на морском побережье находят тела чиновника и официантки, полицейские префектуры Фукуока не сомневаются: перед ними именно самоубийство влюбленных по сговору. Однако опытные сыщики Дзютаро Торигаи и Киити Михара уверены: в этом деле не обошлось без чьего-то злого умысла.
Seicho Matsumoto
TEN TO SEN
© SN Kikaku, 1958
© Перевод. З. Рахим, наследники, 2024
© Издание на русском языке AST Publishers, 2024
С древних времен в Японии существует один печальный обычай. Мужчина и женщина, любящие друг друга и не имеющие возможности соединиться, вместе кончают жизнь самоубийством. Предварительно они сговариваются, выбирают какой-нибудь уединенный красивый уголок – горячие источники, морское побережье, горы – и проводят здесь свои последние минуты. Потом принимают яд, бросаются со скалы в пучину или в кратер вулкана. Как правило, никогда не прибегают к огнестрельному или холодному оружию.
Этот широко распространенный обычай получил название «самоубийство влюбленных по сговору». Когда обнаруживают трупы мужчины и женщины, вместе покончивших жизнь самоубийством, полиция обычно не проводит тщательного расследования.
Вечером 13 января Тацуо Ясуда пригласил в ресторан «Коюки» на Акасаке своего знакомого. Этот человек занимал пост столоначальника в одном из министерств.
Тацуо Ясуда возглавлял фирму «Ясуда сёкай», поставлявшую фабричное оборудование. За последние годы фирма начала расти. Говорили, что она обязана своим процветанием крупным государственным заказам. Поэтому Ясуда и водил дружбу с чиновниками.
Он был частым гостем в «Коюки». Первоклассным этот ресторан не назовешь, зато там спокойно и уютно, посетители чувствуют себя свободно. А главное, официантки хороши, все как на подбор.
Ясуду считали хорошим клиентом. Денег он не жалел. Угощая приятелей, говорил официанткам, что это его бизнес. Однако о положении своих знакомых никогда особенно не распространялся.
В это время как раз велось следствие по делу о взяточничестве в одном из министерств. Поговаривали, что в нем замешано много дельцов, вхожих в министерство. Начали с мелких чиновников, но газеты высказывали предположение, что к весне доберутся и до крупных.
В связи с этим Ясуда стал еще более осторожным. Иногда он появлялся в «Коюки» с одним и тем же человеком по семь-восемь раз. Официантки называли его приятелей «ку-сан», но что это за люди, Ясуда не говорил. Было известно только, что все они чиновники.
Собственно говоря, в ресторане не интересовались, чем занимаются знакомые его клиента. Деньги-то платил Ясуда.
Тацуо Ясуде было лет тридцать пять. Приятное лицо. Немного смугловат, правда, но глаза ласковые, брови темные, хорошо очерченные, прямой нос, широкий лоб. Держится вежливо и просто, как и подобает умному бизнесмену.
Официантки относились к нему благосклонно. Но он не старался сблизиться ни с одной из них. Со всеми был одинаково приветлив.
Его обычно обслуживала Отоки. Так уж повелось с того раза, когда он впервые пришел в «Коюки». Но и с ней у Ясуды были просто хорошие отношения.
Отоки двадцать шесть лет. Но она выглядит такой свежей и юной, что больше двадцати двух ей не дашь. Клиентам нравились ее глаза, большие, темные, смеющиеся. Отвечая на какой-нибудь вопрос, она умела бросить быстрый задорный взгляд исподлобья. Конечно, она знала, что это производит впечатление, и кокетничала вовсю. Нежное овальное лицо, маленький подбородок. Особенно хороша она была в профиль. Немудрено, что некоторые посетители пытались соблазнить ее. Все официантки были приходящими. Появлялись часа в четыре, уходили около одиннадцати. Бывало, назначат Отоки свидание после работы под эстакадой станции Синбаси. Сразу отказать клиенту нельзя. Она соглашается, а сама и не думает идти. Так повторяется раза три-четыре. Если не дурак, то поймет.
– Ну что с этими олухами поделаешь? – смеется Отоки. – А еще злятся! Один так ущипнул недавно!
Она приподнимает подол кимоно и показывает ногу подругам. На коже синеватое пятно.
– Сама виновата. Не надо давать поводов, – вмешивается в разговор Ясуда, поднося к губам рюмку. Он свой человек, при нем можно говорить все что угодно.
– Ну да, Я-сан! Вы-то ни к кому не пристаете! – заступается за подругу официантка Яэко.
– А что толку приставать? Все равно останусь с носом.
– Это вы-то? Ну нет! Я-то знаю это точно! – хохочет расшалившаяся Канэко.
– Ну, ну, не болтай чепухи!
– Брось, Канэ-тян! – говорит Отоки. – Все наши девушки влюблены в Я-сана, а он ни на кого и не смотрит. Так что оставь свои надежды.
– Чудак он! – смеется Канэко.
Ясуда действительно нравился всем официанткам «Коюки». Может быть, если бы он задумал за кем-нибудь всерьез поухаживать, они бы и не устояли. Что ж поделать, обаятельный мужчина.
В тот самый вечер, 13 января, Ясуда проводил до вестибюля своего знакомого, министерского чиновника, и вернулся в кабинет. Выпил еще и вдруг предложил:
– Девушки, хотите, я завтра угощу вас где-нибудь обедом?
Обслуживавшие его Яэко и Томико обрадовались и сразу согласились.
– А где Отоки-сан? Давайте и ее возьмем, – сказала Томико, оглядываясь. Отоки не было, она зачем-то вышла.
– Ну, ничего! А Отоки-сан пригласим как-нибудь в другой раз. Неудобно, если все трое сразу опоздают на работу.
