Поспешив, я вскочила на ноги и снова едва не скатилась по ступеням, поскользнувшись на гладком покатом крае. Хорошо, что толком выпрямиться еще не успела. Многострадальная камера чиркнула по стене объективом, крышечка сорвалась и упала куда-то вниз.
— Ксюша, осторожней! — воскликнул Виктор и не смог сдержать приглушенного стона.
— Витя, что с тобой. Я видела кровь…
— Кажется, нога сломана, и головой крепко приложился. Подняться не могу.
— Вот и лежи. И не разговаривай, пожалуйста!
Я окончательно пришла в себя, а страхи если и остались, то только за здоровье мужчины, что стал для меня так важен.
— Послушай, не спеши! Там… Там одна ступенька обвалилась. Прямо у меня под ногой… Держись подальше от края.
Я плотнее прижалась к стене, следуя его совету. Пошла медленно, осторожно перемещая вес с ноги на ногу. Что если сейчас рухнет весь пролет? Стоило так подумать, как точно в подтверждение что-то с шумом посыпалось вниз. Я затаила дыхание, но ничего больше не происходило. Мозги, наконец, заработали, и я догадалась включить “Кэнон”.
— Есть!
Многострадальный фотоаппарат пережил уже два падения и все равно работал. Нажав кнопку спуска, осветила вспышкой пространство, а на экране отобразилось фото, где отчетливо было видно, о чем говорит Анвар. Аккуратно ступая, преодолела провал в лестнице и дальше так и шла, озаряя путь всполохами света и успевая сориентироваться за эти мгновения. Попутно собрала наши телефоны и приблизилась к Виктору. На последнее фото я побоялась взглянуть.
— Что у тебя болит?
— Кажется, все… — усмехнулся он и сморщился от боли. — Не могу определиться.
Я отложила камеру и попыталась включить мобильные, чтобы посветить фонариком.
— Мой кончился, — посетовала я.
Трещина на корпусе и разбитый экран не давали в этом усомниться. Телефон Виктора, к счастью, работал, но из-за вновь накатившей паники — лужа крови под его затылком показалась мне нешуточной — опять задрожали руки. Я нажимала кнопку, но экран загорался и тут же гас.
— Дай-ка мне.
Виктор нащупал мою ладонь и разблокировал трубку. Включив фонарик, я посветила на его голову и выдохнула, чувствуя, как начинает от страха мутить:
— Боже!
Набрала единый номер службы спасения, а когда мне ответили быстро затараторила объясняя, что случилось.
— Ни в коем случае не перемещайте пострадавшего, — посоветовала оператор, и тут звонок вдруг сорвался.
Попыталась перезвонить, но напрочь пропала сеть, а затем аппарат и вовсе вырубился. Ругаясь, на чем свет стоит, перезагрузила его, но на экране появилась надпись, оповещающая об отсутствии сим-карты. Не сдержала самого грязного ругательства, на какое была способна. Вот надо же так! Вечно, когда надо, вся техника оказывается бесполезной. Наверное, помогло бы достать и вставить симку обратно, но ведь это «Айфон», а у меня ничего похожего на скрепку.
Фонарь включился, но батарея была уже почти на нуле. Четыре процента — смех, да и только. Вчера нам было не до того, чтобы заряжать телефон.
— Пить… — протянул Анвар. — Хочу…
— Кажется, с сотрясом пить нельзя. Да и нечего, если честно. Как ты?
— Голова кружится… И нога сильно болит. И спина… Пошевелиться не могу.
У меня все похолодело внутри. Вдруг он, падая, повредил позвоночник? Тогда тем более лучше его не трогать.
— Я осмотрю твою голову, — осторожно коснулась слипшихся волос.
На поверку рана оказалась неглубокой, но рваной. Потому и обильно кровила. Впрочем, кровь уже почти свернулась, и перевязывать было незачем, да и не умею я это правильно делать. Сняв футболку, осталась в одном лифчике, но сейчас это меня волновало меньше всего. Промокнула рану и убрала прилипшие соринки, очистив насколько могла в подобных условиях. Свернув футболку на манер невысокой подушки, осторожно подложила Анвару под голову. Хоть не на земле лежит теперь и ладно.
Спросила:
— Тут есть другой выход?
— Д-да. Должен быть.
Его начинало знобить, похоже, поднимается температура. Я решительно поднялась, глядя во мрак.
— Тогда, я за помощью. Ты только держись.
— Возьми мой телефон, вместо фонарика, — Виктор шарил рукой пытаясь взять трубку.
Я вложила мобильный ему в ладонь.
— Тут всего три процента зарядки осталось. Вдруг самому пригодиться. Я справлюсь.
Несколько мгновений я боролась с собой и своей совестью, но все же наклонилась и поцеловала его прямо в пересохшие губы. Коротко, точно прощаясь…
— Ксюша, я люблю тебя, — прошептал он мне вслед, и сердце тоскливо сжалось.
Не стала оборачиваться, сделав вид, что не услышала. Я ведь так и не спросила, кто нас запер, а он не сказал ни слова про жену. Его можно понять, он не станет обвинять Редди. Что бы она ни сделала, а я не стану больше лезть в их семью. На мгновение стало страшно. Что если одуревшая от ревности Лерка поджидает меня где-нибудь в казематах, чтобы устроить «несчастный случай»? Страх снова вернулся, только теперь я боялась ни чего-то потустороннего, а вполне реального. Собравшись, подняла камеру и нажала спуск.
Вспышка.
