Некоторое время Никита мне даёт привыкнуть к неожиданности своих действий, но достаточно быстро наша ласка приобретает новые обороты. Нежность уступает место страсти, которая разгорается слишком быстро. Но больше всего меня удивляет, что я совершенно не против. Мои руки зарываются в его волосы, его руки гуляют по моей спине, пока не спускаются ниже на ягодицы, чтобы подсадить меня и не усадить куда-нибудь повыше.
Сидя то ли на столе, то ли на комоде, не важно на чём, я оказываюсь прижата к стене вплотную под напором Никиты и по всей видимости он не собирается сбавлять темп. Ощущаю себя немного странно, потому что впереди соревнования.
Каждое движения губ, языка и рук Никиты просто опьяняет, что я теряю голову и связь с реальностью. Словно все вопросы, которые меня волновали до этого момента вынесли из головы.
Нервным всплеском с моих губ слетает вопрос, ведь в какой-то степени я всё же чувствую себя неловко. Но не из-за Никиты, а из-за обстоятельств.
— Мы так и будем целоваться в тренерских кабинетах?
— Меня радует, что тебя интересует только это.
И хоть мы оба с пьяными расфокусированными глазами и тяжелым дыханием до меня начинает доходить зачем он это сделал.
— Так ты специально… — как только начинаю свой намёк на умную речь в мгновение ощущаю на шее мягкий и влажный язык Никиты.
Чёрт. Ария. Держи себя в руках. Мои пальцы сильнее сжимают Никиту и прижимают его к себе
— Чёрт, — всё что мне остаётся говорить на придыхании. — Ты. Решил. Таким. Образом. Избежать. Диалога.
С каждой новой волной мне удаётся вытащить из себя по слову. Потому в конечном итоге я испускаю едва сдерживаемый тихий стон бессилия над ситуацией.
— В точку, — между поцелуями отвечает мне Никита, а затем возвращается к моим губам. — У тебя чертовски неудобная одежда. Если кто-то зайдёт следы мы так быстро не скроем. Ходи в платьях.
Я на секунду возмущённо краснею и отвожу взгляд в сторону.
— Вообще это дресс-код мероприятия.
— Знаю, — Никита словно знает, что делать, поэтому чтобы меня не загонять в ловушку смущения не целует, а просто нежно трётся своей гладковыбритой щекой о мою.
— Ещё одна уловка? — с поражением признаю я.
— Поверь мне. Так лучше, чем я тебя пошлю куда подальше, и мы поссоримся. День сегодня тяжелый. Испытывать меня не надо. Плюс это конечно, с одной стороны, успокаивает, но не до конца. Побереги наши нервы до понедельника, — мои губы снова накрывают жадным опьяняющим поцелуем и только сейчас я понимаю, что он таким образом выплёскивает на меня свои эмоции. — Я же тебе говорил, что я засранец.
— А если бы я была в платье что-то бы было? — вопрос отдаёт нервной дрожью, хотя признаться честно меня трясёт и от возбуждения, но тень тревоги в голове всё же родилась.
— Ария. Я конечно бы хотел. Бесспорно. Даже прямо сейчас. Прямо здесь. Но давай будем реалистами. У меня в голове много загонов, особенно на твой счёт. А ты слишком тонкая, ранимая душа, что бы я тебя тут взял под видом уловки, да ещё и в тренерской в качестве нашего первого раза. Нет. Ничего бы не было, — я слышала, как тяжело Никите дался ответ, поэтому по итогу он просто уткнулся лбом в лоб прервав свои сладкие нападения.
— И после этого ты скажешь мне, что мы друзья?
— Не безразличные друг другу люди. Подходит?
— Да и дружба мне подходит. Просто как бы потом не было больно, — момент принял драматический оборот только другого характера, нам определённо о многом нужно поговорить.
— Будет. Просто не думай об этом.
Я не сразу поняла, что Никита вкладывал в слово «будет», но ощутив, что было вложено в его последующий поцелуй догадалась моментально. «Будет», потому что он верит, что у него всё будет плохо. Бывшая девушка бросила его в самый болезненный для него момент. Не сложно догадаться, что проблемы с доверием определённо у него имеются.
Поэтому сейчас Никита просто ловит одни из редких мгновений, когда всё может быть хорошо. Пусть не совсем всерьёз и в таких обстоятельствах как у нас. Глубина мысли его слов поражает просто в самое сердце. А грусть его мышления и вовсе заставляет меня убедиться в том, насколько он одинок.
Что-то должно заставить поверить его в хорошее и снова полюбить жизнь. Только пока на пути Егор, то это мало возможно. Справимся. В любом случае.
Прижав Никиту к себе сильнее и закончив наш поцелуй просто обнимаю его.
— Слова будут лишними, — отстраняюсь от него и пытаюсь объяснить взглядом всю свою боль за него, свою поддержку и веру в хорошее одновременно.
Губы Никиты трогает слабая улыбка.
— Спасибо тебе, — мягко кивает он и отстраняется. — Надо завязывать. Вдруг дядя твой зайдёт. Или Егор.
— Точно! — меня стыдливо осеняет, и я спрыгиваю, как оказалось, с низкого стеллажа, закрытого дверцами.
Найдя зеркало быстро привожу свой внешний вид в порядок. Никите же для возвращения себя в тонус хватает пары движений.
— Так-то лучше, — улыбаюсь себе в зеркало и смотрю на Никиту.
— Теперь ты не выглядишь такой замороченной как в начале, — улыбается Анисимов.
— Значит твой коварный план сработал? — смущенно улыбаюсь облизывая и закусывая нижнюю губу.