Как только я целиком оказываюсь в ней получив в качестве приветствия стон мы замираем. Чуть отстранившись наши глаза начинают изучать лица друг друга. Мне безумно хотелось зафиксировать в памяти её взгляд полный дикого желания, эти распухшие губы от горячих поцелуев, этот румянец на щеках появившийся от разлившегося по телу жара возбуждения. В этот момент Ария была красива как никогда. И за её взгляд полный эйфории, жажды и обожания я бы отдал всё на свете. От того ещё сильнее хочу запомнить этот момент. И по всей видимости Ария хочет того же.
Когда её пальцы несмело в какой-то уже привычной манере начинают изучать моё лицо, наш обоюдный стоп-сигнал ломается и мы уходим в очередную бесконтрольную волну всепоглощающей страсти. Всё же хорошо, что мы это затеяли на кухонной столешнице, а не на столе. Ведь с каждым новым толчком в крепости стола я бы усомнился. Возбуждение накрывает насколько, что происходит пусть с одной стороны быстро и резко, но достаточно горячо и так как нам двоим было нужно в этот момент. Будь кто из нас двоих сейчас медленнее или нежнее, то искра пытающаяся зажечь огонь затухла бы сразу. Прерывистые поцелуи от недостатка дыхания, сменили прерывистые шумные вздохи вперемешку с неконтролируемыми стонами такой громкости, что боюсь Лика просто не может их не услышать. Но мне настолько глубоко на это плевать, ведь звуки удовольствия самое лучшее музыкальное сопровождение в таком деле. А слышать стоны Арии и вовсе для меня высшая награда.
Когда мы одновременно доходим до яркой финишной прямой, то замираем, уткнувшись друг в друга лбами пытаясь отдышаться. Наши тела так трясёт словно лихорадит. Реальность мутными очертаниями начинает проявляется в голове, словно фото на плёнке. Первым делом я замечаю подрагивающие губы Арии, которые складываются в вопрос.
— Что ты со мной делаешь?
— У меня к тебе такой же вопрос, — парирую ей в ответ зарываясь рукой в её волосы на затылке и прижимая её к себе сильнее.
Когда более-менее отдышавшись мы начинаем приходить в себя, то решаем молча скрыть следы нашей близости на кухне. Всё-таки будет неловко если сестра случайно войдёт. А она рано или поздно сюда войдёт, когда бутылка закончится. Приведя себя в порядок, мы молча переглядываемся, не зная с чего начать.
В конечном итоге я решаю неловкую минуту молчания прервать при помощи виски. Разлив благородную янтарную жидкость по стаканам один, я ставлю прямо перед Арией.
— Уверен? — вопросительно изгибает свою бровь она, зная как я отношусь к формуле в которой главные составляющие это женщины плюс алкоголь.
— Не настаиваю, — пожимаю плечами. — Разговор будет не лёгкий.
Ария всё же берёт свой стакан мы чокаемся и вместе осушаем каждый свой залпом. С характерным звоном мы одновременно возвращаем стаканы на столешницу. Кажется даже первичное действие алкоголя ничего не изменило. Не зная с чего начать диалог, придумываю только один вариант.
— Ещё?
— Давай.
Наша немая атмосфера сдержанности и некоторого напряжения перед предстоящей беседой выглядит по-своему странно. Я наливаю снова, но пить мы не торопимся.
— Можно вопрос? — решает вступить Ария.
— Конечно.
— Почему ты не уверен в том, что это Егор? Или как вообще вы решили, что это он? А если есть какие-то факты, то тогда откуда сомнения? — видно, что этот вопрос ей не давал покоя ещё с машины.
— Пожалуй с этого вопроса мы беседу и начнём.
— Пожалуй с этого вопроса мы беседу и начнём, — в какой-то степени облегчённо вздыхаю, понимая что начало наконец положено. — Из аргументов, подтверждающих факт его вины у нас только, то, что на месте преступления его видела Соня и то что сам Егор неоднократно хвастался этим «достижением». Он слал мне письма с угрозами ещё когда я в больнице лежал. Что-то вроде: «мне не удалось тебя убить в тот раз, но я не промахнусь в следующий». Потом как-то раз заходил лично, чтобы убедиться в том понравилась ли мне его писанина или нет. Плюс у него мотив и отсутствие алиби.
— И что тогда тебя смущает?
— То что на месте преступления нашли отпечатки пальцев. Чьи неизвестно, но то, что они принадлежат поджигателю сто процентов. Ну или около того. В добавок Егор так искусно умеет убеждать, что виновен в подобных грехах, что уж больно бросается в глаза его хвастовство. Именно поэтому, когда он просил тебя о встрече я предложил взять с собой полиграф, — было как-то странно делиться с кем-то деталями этой истории, но пора уже со всем этим что-то решать.
— А что Егор там делал?
Её вопрос заставляет меня задуматься. Не о том что там делал Егор, а о том что может наконец время пришло. Поделиться хоть с кем-то и наконец рассказать, что произошло в ту роковую ночь, которая поломала наши с ребятами судьбы.
— Давай я всё-таки начну с самого начала.
Решаю начать рассказ и по моему телу сразу пробегает нервная дрожь. Осушив залпом второй стакан задумчиво и даже не поморщившись, начинаю.
