Я же занимаюсь тем, что улавливаю взглядом каждое его движение. Никита наливает стакан воды и осушив его за несколько неспешных глотков разворачивается ко мне. И как понять, что именно кроется в этом прямом прошибающим насквозь взгляде?
— Откуда знаешь? — в его взгляде уже просматривается ясность, но сложно не заметить, как он подавлен.
— Что знаю?
— Ты излишне спокойна. Значит знаешь, что произошло. Так вот. Откуда? — казалось, что в его спокойном голосе есть какая-то оборотная сторона, но пока не было очевидно, что именно на ней.
— Руслан. Встретились, когда я… — осекаюсь, боясь что Никита разовьет ту тему которую закрыл сам, но всё же побеждает правда. — Когда я возвращалась в универ.
— Понятно, — сухо отвечает Анисимов, облокачиваясь спиной о столешницу.
Сразу замечаю раненные пальцы Никиты, сжимающие край каменной поверхности. Сердце начинает ныть, и я закрываю глаза, боясь заплакать. Сейчас я просто обязана быть сильной. Набрав в легкие побольше воздуха, мысленно немного бодрюсь и открываю глаза, замечая Никитин взгляд в никуда.
— Можно хотя бы руки тебе обработать? — нежно прошу, но затем настойчиво добавляю. — Пожалуйста.
— Потом, — только и отмахивается Никита, также сверля взглядом невидимую точку.
Его ответ в совокупности с расстоянием между нами угнетает ещё больше и я подхожу к нему ближе, заглядывая в глаза. Мучать его вопросами бессмысленно, как и спрашивать как он. Сейчас Никита нуждается в одном. В тепле, которое способно хоть немного успокоить его душевные раны.
Плавно ладонями по его груди очерчивая плечи и в конечном итоге обхватив его за шею прижимаюсь к нему всем телом. Пару секунд спустя ощущаю его руки на своей талии, а затем и на спине. Никита утыкается носом мне в плечо и его чуть сбивчивый, но глубокий вздох заставляет биться моё сердце чаще.
— Может по мне не особо видно, но я рад, что ты здесь, — шепчет Анисимов и от его слов по моему телу пробегает дрожь.
Да по нему действительно не особо видно. По нему сейчас совсем ничего не видно. Но я точно знаю, что ему нужна. И это чувство пусть в данный момент немного болезненно, но окрыляет по-своему. Лишний раз убеждаюсь в том, как за такой пусть и небольшой временной промежуток этот человек стал мне до боли родным и чертовски необходимым.
— Спасибо тебе, — неожиданно срывается с моих губ, хотя ничего говорить и не планировала.
— За что? — чуть отстраняется Никита и я ловлю его недоумённый взгляд.
Пожимаю плечами и краснею, решая сказать правду.
— За то что ты есть. За то что ты рядом со мной и всегда такой настоящий, пусть неидеальный, но до безумия по-своему искренний.
Анисимова трогают мои слова и недолго думая нежно целует меня в губы. Медленно. Плавно. Смакуя. Словно что-то хочет сказать, а его речь обещает быть длинной, глубокой и очень чувственной. Поэтому от его умелых ласк, движений губ и языка забываю обо всём на свете разделяя с ним этот волшебный момент наполненный нежностью.
Не могу поверить, что раньше глядя на его фото на обложке журнала испытывала отвращение и осуждала его как личность. А теперь ощущаю сладкую эйфорию не только от одного его прикосновения, но и от того, что и сама на него влияю также.
Возможно мы бы так целовались ещё долго, но до нас доносится глухой звук от крутящихся колёс инвалидной коляски. Мы оборачиваемся и видим Соню, которая осторожно, словно крадучись въезжает на кухню. Лицо у неё красное и опухшее от слез, а взгляд стыдливо прячется в сторону. Внутри всё болезненно сжимается, глядя на бедную девушку. Пытаюсь не разрыдаться, сглатывая внутренний ком эмоций. Но сердце только сильнее разрывает на куски и с этим я ничего не сделаю.
Я чувствую под своими ладонями как всё тело Никиты мгновенно напрягается. Словно каждый его мускул негативно настроен по отношению к Соне. И в этот момент, когда я жду от Анисимова приступа агрессии он просто спокойно подходит к ней присаживаясь на корточки напротив неё. Соня закрывает глаза и её ресницы трепещут от страха. Было видно, что она боится, но при этом явно готова на всё.
Только Никита не оправдывает ожидания, а просто обнимает её крепко-крепко по родному прижав к себе.
— Я не смогу на тебя долго злиться, — хрипит Никита. — И ты ни в чём не виновата. Перестань винить себя и позволь себе жить дальше. Хотя бы ты.
Мне хочется вставить фразу «и ты тоже», но я сочла тактичным промолчать.
Соня облегчённо улыбается и начав плакать прижимает Никиту к себе в ответ.
— Я очень тебя люблю, — сквозь плачь говорит ему она.
— И я тебя очень люблю.
Эти слова из их уст звучат так просто и искренне. Как что-то естественное и каждодневное, но при этом чрезвычайно ценное. Теперь моё сердце разрывает от умиления и непрошеные слёзы потихоньку всё-таки катятся из глаз.
Правда, когда ребята распустили объятия несмотря на слова Никиты я не вижу в его глазах облегчения или радости. Ему также больно. И скорее всего своими словами он просто хотел облегчить состояние Сони, но никак не своё. Поэтому решаю как-то переключить ребят, на какое-нибудь совместное времяпрепровождение.
