По Никите понятно особо не было, так как он не был грустнее и веселее, чем за всю эту неделю. Всё то же апатично подавленное состояние, с которым я пока мало представляла как буду бороться. Ведь если не хочешь помочь себе сам, то вряд ли можно дождаться волшебной лечебной пилюли от кого-нибудь другого.
— Куда мы едем? — решаю спросить, попутно проверяя запах из-за рта подув на ладошку.
— Да нормально всё, — Никита берет меня за поднятую руку и опускает её на колено. — Домой тебя везу.
— Останешься? — слабо улыбаюсь на пару секунд пока мы держимся за руки.
— Нет, — качает головой Анисимов, не сводя глаз с дороги. — Боюсь мне придётся ехать в офис нашего модельного агентства.
— Почему? — что-то его состояние стало меня волновать ещё сильнее.
— Матери нет. Второй начальник пусть пока по документам и не ответственный это я. Надо отдать кому-нибудь бразды правления. Так как работать там и дня не хочу.
— Логично, — соглашаюсь, а затем задумываюсь. — А кому отдашь?
— Наташе, — легко и просто отвечает Никита, затем ловя мой недоумённый взгляд дополняет ответ. — Тёте Наташе.
— А она там каким боком?
— Сеть салонов, где она заправляет юридически принадлежит модельному агентству Анисимовых. Так что формально я её начальник. Вот я ей повышение по карьерной лестнице и устрою.
— Ты её начальник?! — меня правда шокирует эта информация.
— Ага. Она не любит об этом болтать. Собственно, поэтому в день нашего знакомства я мог тебя уволить одним днём и даже глазом не моргнуть. И Наташа бы ничего не сделала с этим.
— Так чего же не уволил? — решаю полюбопытствовать.
— Во-первых стрижка была хороша, так что в целом ты свою работу неплохо выполняешь. А во-вторых, ты меня зацепила. Поэтому хотел просто тебя позлить, — а вот и чистосердечное признание.
— Так значит я свою работу в целом неплохо выполняю? — раздражённо бросаю так как меня непременно заводит этот факт.
Никита испускает смешок и в этот момент на душе становится немного теплее.
— А то, что ты меня зацепила ты не услышала? И прошу заметить, что я озвучил мысли, которые были в голове на тот момент, — пусть его улыбка немного вялая, но такая искренняя.
— А о чём ты думаешь сейчас?
— Уж прости, но это тайна, покрытая мраком.
Дальше мы едем в тишине, каждый наедине со своими мыслями. Никита паркует машину у моего дома, отдаёт мне ключи я целую его на прощание и мы расходимся каждый по своим делам.
Телефон просто ломился от входящих звонков и сообщений, поэтому я не спешил туда заглядывать. Какой смысл? Я и без особых подсказок знаю о чём мне пишут и что спрашивают.
Арест матери меня не сильно тронул. С её багажом врагов это рано или поздно случилось бы. И возможно лучше раньше, чем позже. Тем не менее внутри была какая-то тоска. Всё же она моя мать и этот факт ничто не изменит. Пусть сейчас меня в принципе мало что трогает.
После раскрытия секрета Сони весь мир перевернулся с ног на голову и я теперь совершенно не представляю кому я могу доверять, а кому нет. Да и нужно ли в этом разбираться? Может стоит просто исчезнуть?
Мне хотелось верить, что моё упадническое состояние это временное явление. Просто период такой, который нужно как-то пережить. И с возрастом понимаешь, что такие периоды действительно в жизни случаются и оказываются не такой уж редкостью.
Как выяснилось Наташа меня уже ждёт в офисе и на моё удивление факт о её назначении они утрясли с матерью давно. Осталась только моя подпись.
В голове не было никаких мыслей. Думать совершенно ни о чём не хотелось. Просто приехать. Поставить подпись и… И всё. Периодически вставая в пробки на перекрёстках, добираюсь до офиса достаточно быстро. Даже не замечаю этих заторов, так как мозг находится в какой-то прострации и мне в сущности на всё плевать.
Паркую машину. Захожу в офисное здание. Поднимаюсь на нужный этаж. Кто-то вроде со мной здоровается на входе в кабинет матери, что я даже не удосуживаюсь проверить Инга ли это. Мне всё равно. Абсолютно.
Широкие офисные коридоры кажутся серыми и безжизненными, как и всё вокруг. Словно из мира кто-то окончательно высосал цвет и радость. И если от этого состояния есть где-то тумблер переключателя, то у меня совершенно нет желания им воспользоваться.
Только услышав голоса за дверью, едва коснувшись дверной ручки инстинктивно замираю.
— Я же обещал тебе, что это дело будет твоим, — слышу знакомый довольный голос.
Горский.
— Я в тебе и не сомневалась, милый, — а это женский голос с радостью в голосе принадлежал Наташе.
Теперь всё понятно. Они просто хотели забрать дело моей матери себе. Конечно в голове посыпались вероятности, что может оттого Горский так тепло ко мне относился? Чтобы получить от меня информацию и поддержку… В этот момент в очередной раз чувствую себя использованным, но это чувство даже не задерживаясь внутри растворяется. Расстроить, разочаровать, разозлить кажется меня уже невозможно.
