— Я уже дома. Просто ещё не закопан. Кстати, землю я себе уже купил. Так что всё официально. Когда подохну похоронишь меня тут. Егор не заставит вас долго ждать. Шесть недель ещё осталось, — Никита так беспечно говорил эти слова, что как ножом по сердцу.
На этих фразах я уже не выдержала и подошла к нему. Анисимов так и лежал неподвижно не поднимая век. Я хотела на него взорваться, но пока не решила стоит или нет.
— Никит, ты проживешь куда дольше чем шесть недель, — Руслан не собирался сдаваться.
— Всё ещё веришь в сказки? Я не буду мешать Егору. Я и так занимаю место Кирилла. Притом совершенно незаслуженно. По завещанию всё достанется вам, так что тебе моя смерть даже на руку, — пьяный концерт Никиты продолжался.
На Руслана было больно смотреть после этих слов. Он переживал за Никиту и был готов его убить одновременно. Особенно его выдавали руки, сжатые в кулаки, и крепко сомкнутые челюсти. Пальцы, сжимающие бутылку, и вовсе побледнели.
Когда я поняла, что Руслан и без того на грани, то решаю вмешаться.
— Ладно, раз ты принял решение, что остаешься здесь, то думаю не будешь против моей компании.
Ложусь прямо на землю рядом, не взирая на холод и на то, что могу испачкаться. Брр. Чёртова привычка холодно одеваться. Машина во всём виновата. Челюсть подрагивает от холода, и я выдыхаю видимый пар тёплого воздуха. Стараюсь расслабиться и принять холод, чтобы совсем себя не добивать. Никита в этот момент словно трезвеет открывает глаза и озадаченно разворачивается в мою сторону. Я разворачиваюсь в ответ и улыбаюсь.
— Оплатишь мне лечение, если я заболею и заработаю пневмонию. Договорились?
Анисимов теряет дар речи и, кажется, вообще не верит в реальность. Коснувшись моей щеки и поняв, что я осязаема он заметно вздрагивает.
— Ария? — так спрашивает будто всё ещё не уверен, что это я.
— Да, Никитка, — вспоминаю забавное ласковое обращение Руслана. — Это я.
До Никиты по всей видимости окончательно доходит и он подскакивает с места, да и я следом за ним.
— Зачем ты её сюда привёл?! Какой ты вообще друг после этого? — Анисимов гневно толкает Руслана в грудь, а тот просто делает пару шагов назад в целях безопасности, но ничего не предпринимает. — Спасибо тебе огромное! Никогда этого не забуду! Настоящая дружеская поддержка!
Затем Никита оборачивается ко мне.
— А ты… Ты просто катись отсюда к чёртовой матери! Нафига я тебе такой сдался, а? Тоже мне мать Тереза тут нашлась. Я тебя просил о помощи? Кажется нет. Так не строй из себя тут сильную женщину альтруистку. Твоя помощь мне нафиг сдалась. Ты. Не нужна. Мне. Совершенно! И абсолютно мне безразлична! Я терпел твоё общество чисто из любопытства замыслов Егора. И из того же самого любопытства бы не отказался потрахаться. Хватит унижаться и думать, что делаешь благое дело. Вали! Пожалуйста! Домой!
Никитины ядовитые слова, конечно встали у меня в горле болезненным комом, но я его проглотила.
— Ты закончил? — спокойно интересуюсь, вопросительно изогнув бровь.
Никита издал бессильный стон поражения, понимая, что его слова не заставили меня уйти, но его хватило ещё на один залп.
— Пошла вон! Или тебе приятно это слушать?! Ты что конченная мазохистка? Да? Правда? Ну тогда я могу продолжить. Я могу до заката перебирать и сыпать тебе в лицо гадости. Я профессионал в этом. И знаешь не забуду пройтись по твоим психологическим травмам. Как бы низко это не было с моей стороны. Потому что мне совершенно наплевать, что ты обо мне думаешь. Лучше вали пока не поздно и забудь меня как страшный сон.
Хоть его слова и были до крайнего обидными, но я внутренне старалась не придавать им никакого значения. Для меня сейчас говорил не Никита. Точно не он. Скорее его боль размером с весь земной шар если не больше.
Было до прозрачного видно, как она сжирала его заживо изнутри. А он просто не хотел тянуть никого за собой в свою пропасть. Только Никита не понимал, что я не собираюсь идти следом. Я просто всего лишь хочу постараться выманить его на свет.
Что-то говорить было бы сейчас бессмысленно. Он всё перевернёт и ответит колкостью. Не иначе. Единственная мысль, которая мне и вправду причиняла боль так это осознание того, что он давно себя похоронил.
— Что встала-то? Ножки забыли, как передвигаться нужно?
— Никит! Хватит на неё орать, — отдёрнул его Руслан.
— О мой здравый разум проснулся! Доброе утро, мой хороший! Только сегодня я тебя не звал! — Никита теряется между тем, чтобы врезать Руслану или что-нибудь ещё ляпнуть мне просто взвыв закрывает лицо руками. — Катитесь оба вон. Прошу вас.
Никита оседает на землю, надвигает капюшон сильнее и уткнувшись лицом в колени скрывается за скрещенными руками. Сначала просто гробовая тишина, но невооруженным глазом можно было заметить, как его трясёт. С каждым его новым состоянием казалось, что внутри в нём что-то ломается. Я старалась не перенимать его настрой, чтобы у самой остались силы на поддержку. Но совершенно не представляла, что делают в таких случаях.
