Я осторожно опускаюсь перед Никитой и касаюсь его руки. Он поднимает на меня гневный взгляд, и я понимаю, что волна боли его ещё не отпустила. Он ещё не плачет. Его просто трясёт.
Смотреть в глаза в ответ ему было сложно. Если бы можно было бы убить взглядом мне кажется выглядел бы он так, как Никита сейчас смотрит на меня. Хотя я уверенна, что не на меня. Скорее сквозь меня.
— Зачем я тебе такой? — качая головой и закрывая глаза шепчет Никита. — Я жалкая пародия на Анисимова. Я умер в горящем доме два года назад. Меня больше не существует. Осталась лишь жалкая тень, от которой ни толку, ни пользы. Не трать на меня время, Ария. Я обычный ублюдок, который рано или поздно тебя обидит и унизит. Если не уже.
— Я бы может и ушла. Если бы не чувствовала, что быть здесь с тобой до безумного самое правильное, что я делаю в своей жизни, — медленно и осторожно шепчу ему в ответ.
— Не надо. Ладно?
— Ладно. Чтобы тебе было проще буду говорить на твоём языке. Я пришла вернуть должок. Ты меня уложил спать, в ночь, когда пришёл мой ночной кошмар. Я пришла уложить тебя спать, когда пришёл твой. Договорились?
Никита затих. Кажется, принимает предложенные мною правила. Я смелею и нежно касаюсь его горячей от эмоций и алкоголя щеки. Никита сначала напрягается и зависает, но после сдается и утыкаясь в мой руку из его красных глаз беспрерывно текут слезы.
— Ты не должна меня видеть таким, — обессиленно шепчет он. — Я не привык, когда кто-то обо мне заботится.
— Так привыкай, — возвращаю ему его же фразу, и подвигаясь к нему ближе прижимаю его к себе.
Никита даёт волю своим эмоциям плача в моих объятиях. Кто-то скажет, что это не романтично. Что мужчины не плачут. Но какое счастье, что мне плевать на чужое мнение. Для меня это и есть настоящая близость пусть и в таком печальном обнажающем душу моменте. Я просто хочу быть рядом и хоть чем-то ему помочь. Он ещё успеет сто раз побыть сильным, а я ещё двести раз побыть слабой.
Чувствовать его в объятиях такого открытого, горячего от эмоций, искренне ранимого было чем-то по-настоящему интимным и важным. Его запах становился роднее, руки до жадного в нём нуждались и прижимали к себе ещё ближе. Никита же в ответ уткнулся в меня приникая так словно весь мир на мне сейчас и держится.
Продолжение предыдущей сцены
Когда Никита успокаивается и затихает мы медленно отстраняемся друг от друга.
— Поехали домой? — дублирую вслух просьбу Руслана.
— Поехали, — тихим голосом отвечает Анисимов.
По нему становится видно, что сейчас в нём лидирует усталость. Такие эмоциональные потрясения выматывают достаточно сильно, что я удивлена, как он ещё стоит на ногах.
Мы молча возвращаемся к машине, только теперь я устраиваюсь с Никитой на заднем сидении. Я позади водительского, а он просто ложится головой мне на колени и утыкается в меня. Не совсем верно с точки зрения безопасности, но нам плевать. Нас всех всё устраивает. Да и Руслан гнать машину со скоростью света не собирается.
От бесцельного взгляда Никиты в никуда становится на душе немного больно. Нежно глажу ладонью его по щеке, и он моментально отзывается на мои прикосновения кладя свою руку сверху. Сначала Никита закрывает глаза, сжимая меня крепче словно фиксируя в голове этот момент, а затем дарит мне тёплый, но до щемящего грустный взгляд.
Машина трогается с места, и мы отправляемся в дом Анисимовых. Никита поначалу почти засыпает, но затем что-то вспоминает.
— Рус, дай мне телефон.
— А с твоим что? — Руслан протягивает мне свой мобильник, и я передаю его Никите.
— Спасибо, — он устраивается поудобнее и с уверенностью ищет что-то в смартфоне. — Да свой включать не хочу. Там сейчас пропущенных звонков столько, а на почте работы немерено.
Набрав чей-то номер, Никита подносит телефон к уху. Его голос каким-то магическим образом меняется и превращается в спокойный, заботливый и мягкий.
— Привет, родная. У тебя всё хорошо? Точно? Ты смотри там сегодня никуда не выходи, ладно? Руслана дождись. Со мной всё нормально. Можешь вообще не переживать. Ага. Я тоже тебя люблю.
Никита гасит телефон и откладывает куда-то на сидение в сторону. Мой взгляд, удивлённый его нежности не ускользает от его внимания. Хотя что вообще может ускользнуть от Анисимова? Он даже в таком состоянии умудряется всё анализировать.
— Не ревнуй. Ей даже нет восемнадцати, — пытается шутить, значит всё не так уж плохо.
— Эх. Жаль. А я уже свои инструменты заточила. Мысленно, — на моих губах появляется глупая улыбка, а мои пальцы с любопытством изучают все совершенства лица Никиты.
Лоб, нос, скулы, губы — такие правильные, чистые, что по нему скульптуры лепить надо. Не даром модель и предмет обожания женщин. Никита ловит меня за запястье и нежно целует руку прикрыв глаза.
— Это странно, — покачивает он головой, совершенно не веря в происходящее.
Под его губами сразу рождается волна тепла, которая немного отключает мозг. Даже как-то неправильно думать о непристойностях, когда он в таком состоянии.
— Что именно?
