– Серьёзно? – взрываюсь я, и меня распирает такое мощное желание ему треснуть, что силы сдерживания уже на исходе. – Ты просто придурок! А до своего приступа сексизма был вполне сносный, что я даже на секунду поверила, что ты нормальный.
– Вполне сносный? Это что? Фирменный комплимент от Поляковой? – ухмыляется Никита.
– То есть ты только это услышал? – недоумеваю.
– Поправочка. Только на это решил обратить внимание, – уточняет Анисимов.
– Да ты явно не шутил с обложкой журнала. Ясно, просто решил обелиться перед моим дядей, – бросаю в его сторону и, скрестив руки на груди, отворачиваюсь к окну.
Нет, Егор. Ты ошибаешься. Я не попадусь в сети Никиты.
– Думай, что хочешь. Я не оправдываюсь и по десять раз ничего не повторяю. Фильтруй информацию, как тебе угодно, – его позицию даже здоровым пофигизмом назвать нельзя. – Вообще, не понимаю, почему трачу время на общение с тобой.
– Смотрю, Анисимов вернулся? – язвлю в ответ.
– Он и не уходил.
Дальнейшую дорогу мы едем в полной тишине. И я понимаю, что ничего нового так и не узнала. Хотя… Прогресс есть. Можно отсечь вариант с аварией. Что же тогда произошло?
Вопросов у меня было много, но Никита так ощетинился, что его трогать особо не хочется. Боюсь наколоться потом на неприятные последствия или его едкие слова. Поэтому просто задумчиво брожу по интернету в телефоне в поисках вдохновения для свадебного образа.
Когда мы заезжаем на территорию, Никита глушит мотор и достаёт ключи из замка зажигания. Протягиваю руку ладонью вверх и молча, глядя на него, жду. Анисимов сначала смотрит на ладонь, а затем переводит взгляд на меня. В эту минуту я вижу грусть и мягкость в его глазах. Мне становится не по себе, ведь суммировать это с его острым языком по меньшей мере странно.
Никита вкладывает ключи мне в руку и сжимает аккуратно ладонь в кулачок. Сердце бешено начинает стучать, и я опять замираю. Как и тогда в тренерской. На улице стемнело, и это только дополнительно давит на необдуманные поступки. Мои глаза непрерывно смотрят на него, и я чувствую всем нутром мощь силы притяжения между нами.
Эхом в моей голове разносятся слова, сказанные Егором: «Никита умеет вертеть информацией как хочет и путать сознания людей. Он опасный парень. Слушая его слова, нужно трижды пропускать через фильтр, и то не сразу поймёшь, что именно он имеет ввиду».
Моментально отдёргиваю руку, чувствуя напряжение и подступающий страх. Возможно, я боялась не самого Никиты, а того, как чувствую себя рядом с ним. Точнее, что именно чувствую, стоит ему просто меня коснуться.
– Держись от меня подальше, – шепчет Никита, и на его губах появляется слабая улыбка.
Затем он выходит из машины, а я ещё сижу минут пять на месте, чтобы зайти в дом следом за ним.
Я уже почти неделю вынашивала то, что увидела в пятницу своими глазами. Как только Никита покинул тогда машину, больше в тот вечер при мне не появлялся. Лика же беспечно показывала мне различную одежду в интернете, чтобы я понимала, что именно она ждёт от свадебного образа. В целом, я достаточно быстро поняла, что к чему, но Лика так нервничала, что говорила много и обо всём сразу.
Мне хватило такта выслушать весь объём информации, не перебивая и подробно фиксируя в голове. Выглядела сестра Никиты при этом безмерно счастливой, что мне сложно представить невозможность их брака. Хотя чужая семья потёмки. Может, я действительно ничего не знаю.
В любом случае, когда я наткнулась на полуоткрытый чёрный спортивный рюкзак с сомнительным содержимым, мне стало не по себе. Я, конечно, не эксперт, но вряд ли это мешочки с мукой или сахарной пудрой. Более того, меня волновал вопрос, кому принадлежал этот рюкзак. Понятное дело, не Лике.
Не знаю, какой раз по счёту я прокручиваю в своей голове изображение находки. Поделиться почему-то я с кем-либо не тороплюсь, потому что сама не до конца понимаю, что видела. Вернее, не могу поверить своим глазам. Оттого всё кажется обычной фантазией бурного воображения. Разве что Анисимов сам говорил, что он знает обо всём, что случается в его доме. Поэтому мысли снова и снова наталкивают на то, что мои догадки – правда.
Урок во вторник я провела в какой-то прострации, что после него сотни раз мысленно себя отругала за несерьёзность подхода к делу. Спасибо ребятам за их вовлечённость и дисциплинированность. Всё-таки бильярд – это про терпение и хладнокровие. Не только ученикам, но и мне надо бы соответствовать. Уверена, у Анисимова с этими качествами полный порядок.
В среду я решаю заняться плотной тренировкой, раз уж вяло провела занятие. Такое вот наказание себе придумала. Правда, игры с Егором всё равно не помогают мне отвлечься. Рюкзак яркой вспышкой снова и снова является перед моими глазами. Следом воображение дополнительно сгущает тучи образом Никиты, принимающего загадочный препарат.
– Я не подгоняю, но ты будешь бить? – вытаскивает меня из мыслей голос Егора.
Понимаю, что зависла, целясь в полосатую десятку.
– А? Да, – отмираю и делаю удар.
