Первое, что пришло в голову, – искать ответ в книгах. Когда-то взрослые с важным видом повторяли «больше читай и станешь умнее», «книга – это вековая мудрость, увековеченная на бумаге», «расширяй кругозор, чтобы он был кругозором, а не точкой зрения» и прочие громогласные заявления. Хотя, судя по их же поведению и речи, сами они не особо придерживались собственных советов. А может, счастлив тот, кто умён? Это предположение вполне могло сойти за правду, ибо у тех, кто с головой ушёл в мир взрослых забав, времени на чтение практически не оставалось.
С жадностью ростовщика в голодные времена мною было прочитано колоссальное количество самой разнообразной литературы. Никогда прежде не доводилось читать так много и часто. Мне постоянно казалось, что вот-вот цель будет достигнута. Словно я уже на пороге дома, внутри которого в одной из комнат удастся найти ответы на все-все свои вопросы. Однако вместо этого литературные лабиринты всё вели меня куда-то. Дальше и дальше, глубже и глубже. За дверью появлялась новая дверь. За очередным углом оказывался другой. Ничего не прояснялось. Память лишь забивалась новой информацией, отчего загадок становилось больше. Писанина щедро делилась свежими идеями и шлифовала ценности. Стремительно очаровывала. А затем так же быстро разочаровывала, возвращая в состояние прострации порой пуще прежней. Написанное раскачивало и растворяло то, что ранее считалось несокрушимым. Оно отнимало последнюю надежду, затем давало новую, но в самый последний момент отбирало её вновь. И так бесконечно. Книги беспардонно стирали границы между чёрным и белым. Нагло делали неразличимым хорошее и плохое. Нещадно рушили убежища, гасили маяки, пускали святых коров на бифштексы. Душили богов, словно цыплят. И если в начале интенсивного чтения был хотя бы маленький проблеск надежды выбраться из дремучей чащи под названием «собственная жизнь», то в конце его выяснилось: какие-либо ориентиры окончательно утеряны из виду. Довелось забрести туда (даже Чёрт вряд ли знает куда), где не видно никого и ничего. Тому, кто отважится повторить подобное, потребуется немалая смелость, ибо в конце он останется только лишь
Мне каким-то непостижимым образом удалось пережить всё это. Только дело тут не в достаточной отваге, а, скорее, в отсутствии выбора, ибо взрослые всё так же не воспринимали мои душевные метания всерьёз. Шли годы, но их совет оставался прежним, лаконичным и простым: «перестань дурью маяться». У ровесников же усугублялся гормональный психоз, отчего тех стремительно поглощала кабала капитализма либо же пресловутая зона комфорта. Посему ни те, ни другие не могли хоть как-то облегчить мой поиск ответов.
Пока у меня происходил персональный Армагеддон, внешний мир был ко мне предельно дружелюбен и добр. Скромные и не очень желания чаще сбывались, чем нет. Но главная проблема никуда не пропадала – хоть сколько-то продолжительное удовольствие от жизни по-прежнему отсутствовало.
Прочитанные за последнее полугодие книги явно не принесли ожидаемых результатов. Зато дали много неожиданных. Например, качественно повысился уровень мышления. А также стало известно много новых определений. И, узнав некоторые из них, действительно хотелось что-то поменять в своей жизни. Цугцванг – одно из таких. Ведь вполне можно спроецировать его на обычные жизненные реалии и обратить в понятие со знаком плюс. Да, сейчас совершенно непонятно, к чему стремиться, чтобы оно впоследствии радовало. Может, стоит пока заняться тем, что окажется полезным в любом случае? Например, выучить распространённый иностранный язык. Или овладеть навыком быстрого овладения новыми навыками с нуля.
На курсах переводчиков встретилось много интересных и приятных людей. Благодаря общению с ними удалось немного сбавить градус повседневного уныния. На занятиях мы стремительно увеличивали словарный запас, работали над артикуляцией, общались с настоящими живыми иностранцами и вообще достаточно весело проводили время. Ты будто снова в школе, но при этом на добровольной основе. Возможность в любой момент встать и уйти давала необычайное чувство лёгкости. Ощущение себя некой птичкой, которая не улетает не потому, что не может, а потому, что не хочет. Думаю, именно поэтому материал усваивался в разы лучше. А может, становясь старше, человек просто становится усидчивее, и причина в этом?
Другой возраст также позволял взглянуть на прежние вещи под новым углом. Если раньше левши и правши были всего лишь странными левшами и нормальными правшами, то теперь их присутствие провоцировало появление вопросов. Есть ли какая-то связь между преобладающей рукой и умственными способностями/настроением по жизни? В целом левшам живётся сложнее или наоборот легче? Завидуют ли они большинству? А может, искренне гордятся тем, что в меньшинстве?
