– Это потому, что ты задаёшься такими вопросами и допускаешь вариант собственной невменяемости. А значит, способен к рефлексии. Окончательно свихнувшиеся фанатично настроенные индивиды уверены на 100%: с ними всё в порядке. Всегда. Что бы они ни делали. Хотя и тут бывают исключения.
– Как часто?
– Приблизительно 5%. Плюс-минус. В этом мире нет ничего на 100%, если ты заметил. Наша сфера не исключение.
– То есть я вменяем на 95%?
– Да.
– Замечательно. И мне кажется, ко мне пришла вполне вменяемая мысль. Я поговорю с Викой, подругой детства Жанны. Может, это немного прояснит ситуацию.
– Ну не знаю, не знаю. Как по мне, сомнительный план.
– Ты пойми, в трудовой сфере психотерапевта подобные случаи в порядке вещей. Их было сотни, а может, тысячи. Одним больше, двумя меньше – особо ничего не меняется. У тебя выработался своего рода иммунитет, и это нормально. Но для меня Жанна не какой-нибудь там пациент, а очень близкий человек. Поэтому я так просто не сдамся.
– Возможно, ты прав. Тогда постараюсь тебе помочь.
– Спасибо, а сейчас нужно бежать. Позвоню на днях.
– Договорились. Успехов.
Я оставил деньги за заказ и поехал домой. Город понемногу засыпал. На полупустых улицах нечасто попадались автомобили, а прохожие и того реже. Лишь возле выходов из метро стояли одиночки – вероятно, кого-то встречали. Кто же встретит дома меня? В голове на доли секунды промелькнуло желание вновь увидеть Жаннет тем вечером.
Я поднялся по лестнице, отворил дверь и вошёл. В квартире стоял аромат свежеприготовленного ужина. Идентифицировать блюдо по запаху не удалось.
– Привет, Костик, – неожиданно откуда-то из-за угла вынырнула Жанна и полезла обниматься.
– Привет, – отозвался я, – как твои дела?
– Хорошо. Только что собиралась тебе позвонить.
– А я как раз уложился в наш оговорённый резерв времени, на который можно задерживаться и не предупреждать, – передразнивал я.
– Ага. Тютелька в тютельку. Ну и хорошо, ужин не успеет остыть.
– У тебя сегодня кулинарное настроение?
– Да. Захотелось приготовить.
– Не утомилась на работе? Утром ты говорила о накопившихся заказах перед выходными.
– Всё успела.
– Умница моя.
За ужином Жанна выглядела такой, какой я привык её видеть – весёлой и энергичной. После трапезы мы сразу легли спать, нарушив тем самым любимое правило ЗОЖников.
На следующий день по счастливому совпадению Вика позвонила мне сама. Попросила уладить некоторые рабочие вопросы вне очереди и «без лишнего официоза, если это возможно». Само собой, возможно. Заодно будет подходящий случай выяснить информацию о моей девушке. Сразу после обеда я отправился в ресторан. Уладив рабочие вопросы даже быстрее, чем планировалось, у меня осталось достаточно времени на разговор:
– Вика, ещё есть к тебе несколько вопросов личного характера.
– Только не говори, что вы опять насобирали грибов! – смеясь, ответила она.
– О нет. Мы и сами наелись ими на долгое время вперёд. Я хотел про Жанну узнать.
– Что именно?
– Про её детство, отрочество. Вы же давно дружите, да?
– Ага.
– Были ли у неё в детстве какие-нибудь болезни? Может, она в клинике лежала?
Сперва девушка насторожилась. Но осознав, что 15 минут назад я избавил её от лишней головной боли, всё же пошла навстречу:
– Вроде лежала. Зачем тебе это?
– Меня кое-что тревожит.
– Что именно?
– У неё начала пропадать память. Иногда.
Вика задумалась, а я тем временем продолжил:
– Помнишь тот случай, когда мы были на дегустации? Она ещё на сцене пела.
– Конечно. Такое и при желании не забудешь.
– А Жанна его не помнит.
Моя собеседница замолчала на некоторое время. А потом начала говорить очень тихо, словно боясь, что нас кто-нибудь услышит:
– Согласна, в последнее время она ведёт себя весьма странно. Например, мы больше не виделись с ней после того случая в ресторане. Жанна не звонит и не пишет сама. Когда же я звоню ей, она не разговаривает со мной долго и обещает связаться позже. Но не делает этого. При этом мы не в ссоре. Что касается детства и болезней. В первом классе на 3-м или 4-м месяце обучения она ушла на срок около полугода. Нам сказали, что её на время перевели в другую школу-санаторий из-за проблем с щитовидной железой. А когда Жанна наконец вернулась, мы заметили, как сильно она изменилась.
– В чём именно?
– В поведении. Стала более задумчивая, не такая общительная. Тогда мы подумали, что она просто не до конца выздоровела.
Вика опять замолчала, словно решала, рассказывать дальше или нет. А затем продолжила:
– Прошло не меньше пяти лет, как однажды ни с того ни с сего она сообщила мне по секрету, что те полгода она вовсе не ходила в школу. Сначала лежала в больнице, а потом лечилась на дому.
– Всё время?
– Да.
– С каким диагнозом?
– Это не вспомню. Какие-то проблемы психикой.
Мой пульс участился после этой фразы.
– А возникли они, потому что родители хотели сделать из неё гения.
– Как это?
