– Так спалось хорошо. Ой, мне же надо собираться на работу! Перед выходными у нас накопилось много заказов, нужно успеть их разобрать за пару дней.
Моя девушка резко вскочила и засеменила по комнате. Остановившись на полпути, она развернулась и сообщила, что сварит кофе и приготовит что-нибудь перекусить. Дождалась моего одобрительного «ага», подмигнула и пошла дальше. Да, передо мной определённо Жанна. Как ни в чём не бывало. Впрочем, не впервой. Обычное утро, когда после ночного сна личность сменилась обратно. А Жаннет возвращается, если будет уместно так выразиться, как правило, вечером. И, судя по вчерашней беседе, она достаточно самостоятельная. Что же всё-таки способствует их смене между собой? Можно ли как-то намеренно на это повлиять? Если да, то отразится ли это как-то негативно на каждой из них? Или только на одной? Вопросов без ответов оказалось слишком много, и я решил пока ничего не рассказывать Жанне. А вот со Славой встретиться явно стоило. Мы позавтракали и отправились на работы. Днём я позвонил своему другу и договорился увидеться. Мы встретились в назначенное время и расположились в одном из баров.
– Думаю, пришло время устроить вечеринку. Уже прошло достаточно времени, так что, вероятнее всего, они вновь будут доставлять удовольствие, как и прежде.
– Так-то оно так, но пока не до этого.
– На работе завал?
– Нет. У Жанны опять случился приступ.
– Что? Когда? Ты же мне звонил и говорил, что всё в порядке.
– Да, а вчера вот вновь повторилось.
– И что было?
– Личность опять сменилась, и мне даже удалось с ней побеседовать.
– О чём же?
– О разном. Пытался выяснить, какие события она помнит, а какие нет.
– Получилось?
– Немного. Она рассказала, как мы встретились. Когда и где это произошло. Осознаёт, что мы живём вместе, и считает нас парой. И её имя Жаннет.
– Жаннет?!
– Да. Я назвал её Жанной, она поправила меня на Жаннет.
– Мой тебе совет: отвези её в больницу, пока не поздно.
– Нет. Обещал ей не привлекать врачей.
– Кому обещал? Жаннет?
– Жанне. Следуя твоему совету, я поговорил с ней на эту тему ранее. Она рассказала мне всё то же самое, что и ты. Про тестирование препаратов и их побочные эффекты, про заболевание и госпитализацию в клинику. Теперь она им больше не доверяет, и если насильно отвезти её в больницу, это может только усугубить ситуацию.
– Ты же не врач, откуда тебе знать?
– Не врач, но абсолютно уверен: в таких деликатных вопросах силой ничего хорошего не добьёшься.
– Ну, с этим соглашусь. В таком случае убеди её в том, что врачи обязательно помогут. Может, мне с ней поговорить? Она же знает, что мы друзья. Или Свету попрошу, они вроде неплохо ладят.
– Спасибо за предложение. Но, думаю, она не очень обрадуется, когда узнает, что я распространяюсь о её болезни.
– И что же ты намерен делать?
– Понятия не имею. Может, пришло время расширять кругозор? Буду изучать предметную область.
– Психиатрию? Люди учатся много лет, а потом мучаются годами на практике, перед тем как становятся толковыми врачами. И то не все.
– Где учатся, в институтах? Изучая английский язык и мировую художественную культуру? Слишком много ненужного, чтоб продлить обучение и вытянуть больше денег. А можно у тебя в клинике пообщаться с пациентами?
– Обалдел, что ли? Конечно, нет! Во-первых, это запрещено правилами. Во-вторых, что бы я им сказал? «Его подружка сходит с ума. Не затруднит ли вас рассказать ему, как этого избежать?»
– Ладно, понял. Не сердись. Что самое базовое? Наверное, умение определять, сумасшедший человек или нет?
– Отчасти.
– Объясни, пожалуйста, как можно быстро это выяснить.
– Такое быстро не выясняют. Если задуматься, то
– А норма определяется по большинству.
– Естественно. И если отклонения от нормы будут проявляться в агрессивной форме, то девианта причислят к психам и изолируют. Если же в мирной, то вполне могут принять за гения. И такие индивиды не всегда страдают от данного недуга – порой они им наслаждаются.
– Но ведь есть же различные тесты.
– Есть. Их количество обратно пропорционально количеству правды среди людей.
– Что это значит?
– Чем больше люди стали врать другим и, в первую очередь, себе, тем больше разнообразных тестов придумывается для выявления этого. И нет никакой гарантии, что во время теста они не начнут врать опять.
– Я потерял нить.
– Это психиатрия, дружище. Тут всё вывернуто, переплетено, запутано и вывернуто ещё раз.
– Ну хорошо, это взгляд с стороны. А что насчёт самого больного? Как это всё видится ему?
– А кто ж это знает. Единственный надёжный способ выяснить – это самому стать психом, вылечиться и потом написать мемуары.
– О нет. Я пока к такому не готов.
Слава рассмеялся.
– То есть вменяемость никак нельзя определить?
– Можно.
– Определи мою.
– Ты вменяем.
– Это потому, что я твой друг и ты не хочешь меня обидеть?
