В общей сложности я прожил с Жаннет два дня – выходные напролёт. Ощущал, как всё больше и больше к ней привыкаю. Возможно, даже привязываюсь. Одновременно с этим была абсолютно непонятна причина её столь длительного визита. Жанна вернулась только после второй ночи. Лишь в понедельник я идентифицировал её по манере говорить, в частности, по произнесённому уменьшительно-ласкательному варианту моего имени. Всё утро я поглядывал на неё, как на подопытную. Она же тем временем, как ни в чём не бывало (похоже, в тот раз провала в памяти не произошло), сварганила завтрак и умчалась на работу, оставив меня наедине с моими, точнее, нашими головоломками.
Днём я еле сдержал порывы позвонить ей на работу и справиться о самочувствии. Это бы явно спровоцировало шквал ненужных вопросов и подозрений с её стороны. Идея попросить коллег, с которыми мы, к слову, незнакомы, понаблюдать за ней и потом сообщить мне, тоже была плохой. Так что я томился в ожидании вечера. Жанна вернулась домой вовремя и с заметно приподнятым настроением. Да и вообще она выглядела превосходно. Моя нервозность спала. Анализ же произошедшего в выходные приступа, его предтечи и последствий никакого результата не давал. Может, это массаж каким-то образом поспособствовал тому, что утром проснулась Жаннет? Типа вечером я случайно простимулировал какие-нибудь точки на спине. Ведь большáя часть центральной нервной системы связана именно с позвоночником. Не зря Слава говорил, профессия психотерапевта подразумевает знания из многих других областей. Похоже, тут и философией надо владеть, и анатомию знать. А мне явно не хватает знаний. Ладно, допустим, простимулировал. В таком случае, почему она осталась и на следующий день? Во второй вечер никакого массажа не было. Мы лишь душевно и долго беседовали. Может, личность Жаннет расценила всё это как дополнительную заботу? Когда к ней проявляют искренний интерес и даже балуют массажем, значит, ценят и уважают. И тогда она решила остаться на большее время. А ещё мне до сих пор не известны воспоминания Жанны касательно последних выходных. Задать вопрос «в лоб» весьма рискованно. Она может снова отреагировать болезненно и чересчур эмоционально и тем самым усугубит ситуацию. Совсем не хочется, чтоб в один миг рухнуло всё то, что мы создавали столько времени. Нет уж, лучше как-нибудь сам. Пусть кое-что пока не договариваю, да, утаиваю некоторые факты. Но, может, ложь во спасение не так уж плоха, как привыкли твердить морализаторы? В конце концов, я же стараюсь сделать лучше для нас обоих. И стараюсь изо всех сил.
Мы прожили с Жанной ещё неделю, и всё шло замечательно. Жаннет не появлялась. Тогда, пользуясь выходными, я возобновил свои исследования. В один из вечеров притащил картину и начал приставать с очередными расспросами:
– Как дела на работе?
– Вполне себе хорошо, но выходные я всё-таки ждала. Хочется провести побольше времени с тобой.
– Мне тоже. Имею ввиду не «с собой», а нам вместе.
Жаннет хихикнула.
– Да и картину пора бы закончить. Осталось самую чуточку, – заявила она.
– А начальство тоже всё устраивает? Не собираются сферу деятельности расширять?
– Не слышала ничего такого.
– Всё тем же занимаешься? Новые обязанности не подкинули?
– Нет.
– Координируешь таксистов?
– Нет, я же ушла оттуда.
– Как ушла? – опешил я.
– Так и ушла. Это же было подработкой, чтобы совсем не разлениться.
– И чем ты занимаешься?
– Константин, ты сейчас серьёзно? – ответила вопросом она и посмотрела на меня взглядом строгой учительницы.
Я терялся с ответом, она уложила меня на лопатки. Но не дожидаясь хоть какого-то ответа, внезапно продолжила:
– Преподаю живопись, как и раньше.
Я чувствовал себя человеком, который бредёт по минному полю. И он снова чудом перешагнул опасное место.
– Ну, мало ли, тебе не понравилось, и ты решила оттуда уйти, – пытался я сгладить острые углы нашей беседы.
– Нет, всё восхитительно. Студенты хорошие. Молодые, но, чую, способные.
Мои страхи опять начинали расти.
– Константин, мне нужно завершить наконец. Угнетает меня это незаконченное творение.
А вот появилась прекрасная возможность немного развеяться.
– Да-да, конечно. Чаю изволишь? – заражался я её словечками.
– С удовольствием. Спасибо, мой хороший.
