В условиях феодальной организации всей страны дза могли найти покровительство лишь среди влиятельных храмов и монастырей, могущественных феодалов, а иногда и придворной аристократии. Такое покровительство гарантировало ремесленникам и торговцам, объединенным в дза, относительную устойчивость, но за это они должны были платить своим патронам всевозможные пошлины в виде изделий ремесла, а также выплачивать единовременные сборы. Кроме того, за деятельностью дза был установлен строгий контроль. Все это определило сильную зависимость их от феодальной власти. Может быть, в этом состояло одно из важных отличий японских дза от западноевропейских цехов и гильдий, которые завоевали относительно большую самостоятельность.
Особенно много дза было образовано в крупных городах страны: Киото, Камакура, Нара, Хаката, Сакаи, Хёго и др. В Камакура их насчитывалось 27[442]. В Киото, где было приблизительно 44 дза, кварталы города, густо населенные ремесленниками, назывались «матидза». В них проживали ткачи, деревообделочники, работники других ремесленных специальностей[443]. Доказательством концентрации ремесленников одной профессии в определенных кварталах японского города (что явилось одной из предпосылок образования дза) служат названия, которые давались этим кварталам и сохранились в наши дни: «кузнечный» (кадзйматй), «плотницкий» (дайкумати), «красильный» (конъямати), «оружейный» (тэппомати), «серебряный» (сироганэмати), «бумажный» (камису-кимати) и т. д., причем три первых названия встречаются особенно часто.
Дза представляли собой объединения мелких товаропроизводителей, перед которыми постоянно стояла проблема сбыта своей продукции, от чего, собственно, зависело их существование. Поэтому основной и главной заботой дза было обеспечение за собой монопольного права на производство и продажу определенного вида товаров. «Мелкий товаропроизводитель чувствует, что его интересы, в противоположность интересам остального общества, требуют сохранения этого монопольного положения, и потому он
Недостаточный спрос на изделия ремесленников порождал сильную регламентацию их деятельности и вызывал ожесточенную борьбу дза против «чужаков». Документы зафиксировали такой, например, факт. В городе Оямадзаки ремесленники-маслоделы, объединенные в дза, захватили и уничтожили оборудование, принадлежавшее ремесленникам, которые осмелились производить масло, не имея на то разрешения[445].
Не всегда дза могли сами справиться с «чужаками». И для того чтобы укрепить свое монопольное право, они все чаще прибегали к силе и влиянию своего покровителя. Феодалы и храмы нередко издавали распоряжения, запрещавшие кому бы то ни было заниматься торгово-ремесленной деятельностью на территории принадлежавших им владений, не имея на то специального разрешения. В одном из документов храма Хиёси-дзиндзя, датированном 1549 годом, говорится, что если на рынке в городе Исидэра будут обнаружены лица, торгующие бумагой и не входящие в дза, то весь их товар будет конфискован[446].
В основном монополия дза распространялась на вполне определенную территорию, хотя известны случаи, когда крупные дза обслуживали фактически всю страну. Например, дза маслоделов города Оямадзаки действовали не только в районе Кинки (за исключением провинции Ямато), но и во всей западной части страны[447].
Совершенно очевидно, что феодалы и храмы, предоставляя дза монопольное право на производство и продажу тех или иных товаров, пытались извлечь из этого дополнительный, и притом немалый, источник доходов: дза превращались в их постоянных налогоплательщиков. Это, собственно, обусловливало и сильную регламентацию дза со стороны храмов и феодалов, которые не только устанавливали зону деятельности того или иного объединения, но и предписывали, какой товар им надлежит производить, какова должна быть численность корпорации и т. д.
В среднем дза насчитывали по 10 членов, иногда они объединяли более 50 человек. Значительно реже встречались крупные объединения — свыше 100 ремесленников.
В первый период своего существования дза сыграли положительную роль, поскольку способствовали развитию ремесленного производства, а следовательно, и экономическому росту феодального города. Но к концу XVI века они, как справедливо отмечает японский историк Эндо Мотоо, стали тормозить развитие товарно-денежных отношений и рост производительных сил, сковывать экономическое развитие страны[448].
