Первое соображение, которое напрашивается само собой, это надвигавшаяся старость и связанное с этим желание заранее позаботиться о том, чтобы после его смерти власть в стране прочно удерживалась за его родом. В 1592 году Хидэёси исполнилось 56 лет. По тем временам это был весьма почтенный возраст, до которого доживали далеко не многие. И хотя Хидэёси прожил почти в полном уединении, на которое он сам себя обрек, еще целых шесть лет, но и в 56 лет он выглядел уже глубоким старцем и поэтому, очевидно, спешил еще при жизни решить проблему наследования власти.
Он прекрасно помнил, как сложно и остро протекала борьба вокруг вопроса о преемнике Ода Нобунага, сколько хитрости надо было проявить и сколько потратить сил самому Хидэёси, чтобы решить этот вопрос в свою пользу. А где гарантия, что все это не повторится после смерти и кто-либо из его же близкого окружения не попытается силой отстранить от власти его законного наследника и сам захватить власть? Он не мог не думать об этом и не предпринимать какие-либо шаги, чтобы предотвратить жестокую битву за власть, которая, как ему казалось, неизбежно возникла бы и разрушила все то здание, которое создавалось с колоссальными жертвами и огромным трудом.
Подтверждением сказанного могут служить письма Хидэёси последних лет его жизни, в которых явственно прослеживается тревога за будущее развитие страны, которое он связывал прежде всего с тем, в чьих руках окажется власть после его смерти и как будет осуществляться управление государством. Он прекрасно понимал, что на верховную власть будут претендовать все наиболее влиятельные и тщеславные феодалы, которых ничто не остановит, если появится хоть малейшая возможность захватить власть. Поэтому еще при жизни Хидэёси хотел как-то умерить аппетиты крупных феодалов, оградить их притязания на высший пост в государстве определенными рамками, которые никто не мог бы переступить, чтобы посягнуть на верховную власть, которая по замыслу Хидэёси должна принадлежать только прямым потомкам его фамилии.
Когда Хидэёси принял решение отказаться от звания кампаку, его наследнику, приемному сыну, шел 24-й год. Это был возраст достаточно зрелого человека, которому вполне можно было доверить управление страной. Хидэёси именно на это и рассчитывал, надеясь дать своему наследнику возможность постепенно освоить сложную структуру политической власти и самостоятельно заниматься государственными делами.
Вместе со званием кампаку к Хидэцугу перешел и дворец Дзюракудай, где он поселился на постоянное жительство как полноправный его хозяин.
Однако спустя три года обстановка круто изменилась и события приняли глубоко драматический оборот. Все началось с того, что в 1595 году, когда Хидэёси шел уже 60-й год, его любимая наложница родила ему сына Хидэёри. Появление на свет родного сына, законного наследника, заставило Хидэёси отказаться от своих прежних решении и пойти на открытое вероломство. Без всяких на то оснований он обвинил своего племянника, приемного сына, в измене и вынудил его покончить жизнь самоубийством, а звание кампаку передал новорожденному. Что касается дворца Дзюракудай, который был немым свидетелем разыгравшейся в его стенах страшной трагедии, то Хидэёси приказал сровнять его с землей, чтобы ни сейчас, ни в будущем он не напоминал людям об инциденте, характеризующем бесчеловечность и свирепую жестокость диктатора. Так неожиданно быстро и бесславно закончилась история дворца, который строился на века и, казалось, вечно должен был, как бессменный часовой, оберегать все то, что было сделано Хидэёси для процветания японского государства, олицетворять его самого и его эпоху.
