Именно тогда в Корею пришло известие о смерти главного виновника японо-корейской войны Тоётоми Хидэёси.[568] Столь неожиданная весть еще больше обострила и без того накаленную до предела обстановку в японских войсках. В этих условиях японское командование решило предпринять максимум усилий и во что бы то ни стало заключить перемирие с Китаем, сохранив тем самым наличные войска и обеспечив их беспрепятственное возвращение на родину.[569] Уже в тот момент, когда японские войска подверглись первым мощным атакам со стороны корейских регулярных частей и прибывшей к ним на помощь китайской армии, Кониси Юкинага, понимая, очевидно, что военно-стратегическая ситуация начинает складываться не в пользу Японии, на свой страх и риск предпринял попытку установить контакты с китайским командованием и возобновить мирные переговоры. Но тогда эти попытки успеха не имели. Теперь инициативу в проведении таких переговоров взял на себя Со Еситомо, владетельный князь с острова Цусима.
Положение сторон на мирных переговорах было опять неравнозначным. На этот раз японская армия терпела поражение и находилась скорее на положении заложницы, тогда как китайская армия чувствовала себя победительницей и, казалось, могла диктовать свои условия. Но позиции их в известном смысле и совпадали, во всяком случае, обе стороны думали об одном и том же — как бы поскорее закончить военные действия и вернуться на родину. Этим, собственно, и объясняется то обстоятельство, что участники переговоров как с китайской, так и тем более с японской стороны, по существу, не ставили перед собой задачи выработать какие-то согласованные условия мира и заключить мирный договор, а свели дело к фактической фиксации того положения, что война окончена, но мир не заключен.
Японо-корейская война, продолжавшаяся шесть долгих лет, закончилась полным провалом авантюристической политики Хидэёси. Она показала, что агрессия, какие бы огромные силы в нее ни были втянуты, не имеет и не может иметь успеха, когда на борьбу против агрессора встает весь народ. Для корейского народа это была священная отечественная война. В ходе ее во весь рост встал вопрос о независимом существовании самого корейского государства, о его будущем.
В этой войне Япония впервые выступила в роли государства-агрессора, вызвав у народов соседних стран, каждая из которых в любой момент могла стать жертвой очередной японской агрессии, чувство тревоги и беспокойства за свою безопасность. Политика внешней экспансии, осуществлявшаяся Хидэёси в конце его жизни, породила ужо в то время, а в еще большей море в последующие десятилетия и столетия разное отношение и к самой этой войне, и к ее организатору и главному виновнику Тоётоми Хидэёси.
Наиболее воинственно настроенные правящие круги, открыто сожалевшие о печальном исходе захватнического похода на Азиатский материк, объясняли военное поражение Японии чисто случайным фактором, неудачно сложившимися обстоятельствами, которые в будущем легко могут быть преодолены, после чего Япония наверстает упущенное. Именно такой образ мыслей и такие действия создавали ту благодатную почву, на которой впоследствии бурно произрастали всевозможные милитаристские и реваншистские силы, толкавшие страну на путь опасных военных авантюр.
Но были и другие силы, которые негативно относились к этой войне, хотя и не всегда имели возможность активно противостоять агрессивной внешнеполитической линии Хидэёси. Они видели всю бесперспективность такой политики, понимали тяжесть последствий этой войны для страны в целом. Наибольшую ненависть война вызывала у простого люда, на плечи которого была взвалена тяжелейшая ноша военного бремени. Война повлекла за собой огромные человеческие жертвы,[570] принесла лишения японскому народу. Народ, прежде всего крестьян, превратили в поставщиков пушечного мяса, а с тех, кто оставался трудиться на полях, драли три шкуры, требуя все новых и новых жертв во имя победы в войне, которая велась за тридевять земель и с которой простые люди никак не связывали свое благополучие.
Даже среди ближайших сподвижников Хидэёси далеко не все были рьяными сторонниками его внешних авантюр. Можно в этой связи сослаться на позицию, которую занимал, в частности, Токугава Иэясу и которая, хотя и не была до конца последовательной и решительной, тем не менее достаточно ясно свидетельствовала о его негативном отношении к данной войне. Возможно, правы те исследователи, которые считают, что одна из причин того, почему, придя к власти, Токугава Иэясу, а в дальнейшем и другие представители дома Токугава стали проводить так называемую политику закрытой страны, т. е. почти полной ее изоляции от внешнего мира, заключалась в опасении, как бы Япония сама не стала объектом не только вражды, но и военного нападения стран, в отношении которых она совершила акты агрессии.
