«Пролить свет», слыхали? Впрочем, он прав, ничего не скажешь. Лишь бы эти писаки не вздумали проливать какой-нибудь свет в головы наших негров. «Лет четырнадцать назад суровой декабрьской ночью банда индейцев из племени криков напала на жилище одного из наших сограждан, который в ту пору проживал в штате Джорджия на берегах Кусы в качестве наделенного полномочиями властей торгового посредника. Пробудившись ото сна, торговец едва успел отворить дверь и тем самым спасти жилище от разрушения. Предводителем банды был Токеа, хорошо известный в тех краях своей жестокостью. Продав собственные земли, Токеа разбойничал в западной Джорджии, приводя в ужас население и власти штата. Семейство торговца, наслышанное о злобном нраве индейца, ожидало неминуемой погибели. Но, должно быть, бесчисленные жертвы уже насытили его страсть к насилию и…»
— Токеа не разбойник и не убийца! — перебив плантатора, вскричала Роза. — Он не продавал своих земель. Их у него отняли. Токеа не приставлял ножа к груди моей приемной матери. За все, чем кормили Розу, он сполна заплатил им шкурами зверей. Он не уводил тайком Розу…
— Ну, не стоит так горячиться, мисс Роза. Вы поступаете благородно, вставая на защиту этого дикаря. Да… и все же, послушайте конец заметки.
«Мы воздержимся от дальнейших комментариев до судебного расследования таинственных обстоятельств этого дела. Но мы питаем надежду, что на нашу заметку откликнется кто-либо из родственников этой девушки, беззащитной сиротой живущей среди нас, а если таковых уже нет в живых, будем уповать на то, что какая-нибудь милосердная душа сжалится над нею. Посему мы просим наших собратьев по перу, испанцев и французов, опубликовать эти сведения в своих почтенных изданиях и поведать широкой публике о печальном событии, которое, без сомнения, явилось причиной огромного горя в одном из французских или испанских семейств».
— Роза бедна, — проговорила дрожащим от обиды голосом девушка, — но она дорога сердцу мико. Она вернется к Токеа и не будет более обузой бледнолицым.
— Мисс Роза, вы в самом деле хотите вернуться к Токеа и жить среди дикарей? Очень прискорбно. Неужто вы и вправду желаете этого? — изумился плантатор.
— О господи, что тут происходит? — спросила, входя в комнату миссис Паркер.
— Ничего особенного, я всего лишь прочитал заметку из газеты, успокоил ее мистер Баудит. — Мисс Роза заявила, что желает вернуться к индейцам, а я посоветовал ей поискать более достойных покровителей.
— Мистер Баудит, как вы можете вести себя столь неделикатно в отношении нашей гостьи? — сердито выговорила ему миссис Паркер.
— Не нахожу в своих словах никакой неделикатности. Мисс Роза — бедная сирота, и полковник Паркер попросил меня…
Он замолчал, увидев вошедшего в комнату слугу.
— Мадам, там весьма странные посетители. Два индейца!
— Они пришли за Розой! Прощайте, любезная матушка! Прощайте, Вирджиния и Габриэла!
— Мисс Роза, куда же вы? — испуганно вскричала миссис Паркер, но Розы уже и след простыл.
Она выскочила в коридор и вместе с индейцами помчались к гостинице. Стремглав взбежав вверх по лестнице, она кинулась на шею Токеа и прижалась к нему, словно боясь что он снова покинет ее.
— Бедный мико, — шептала она. — Несчастная Роза. Бледнолицые с презрением оттолкнули ее от себя. Они с презрением глядят на Розу.
— С презрением глядят на Розу? — переспросил Эль Золь. — О чем говорит моя сестра?
— Бледнолицые с презрением глядят на всякого, у кого нет долларов и золота.
— Тогда и сестра моя тоже может глядеть на них с презрением. Золото и доллары, все, чем владеют каманчи, Эль Золь и его люди, с радостью отдадут Розе, чтобы только улыбка озарила ее лицо.
— Эль Золь — мой брат, — растроганно прошептала девушка, — и Роза всегда будет ему верной сестрой.
Старый Токеа тем временем взад вперед расхаживал по комнате. Вдруг он прислушался, поспешил у двери, затем к окну. Из соседней комнаты доносились голоса мужчин, шум на берегу и барабанная дробь подле караульного помещения говорили о каком-то перемещении оставшихся в лагере ополченцев. Пароходные гудки предвещали скорое отплытие. Ополченцы построились и двинулись к реке. Глаза старого вождя засверкали. Он долго глядел на вышагивающих при свете факелов ополченцев, затем снова подошел к двери и прислушался.
— Бледнолицые воины уходят! — радостно воскликнул он. — Слышит ли сын мой шипение огнедышащих каноэ? Наконец-то Токеа исполнит то, что повелел ему Великий Дух. Нынче ночью мы покинем вигвам бледнолицых, — сказал он Розе. — Мы слишком долго томились тут, точно в клетке.
— Так давайте поспешим! — воскликнула девушка.
— Дочь моя не пойдет с нами, — возразил мико. — Токеа должен торопиться, тропа крута и извилиста, а ноги моей дочери слабы.
— Роза не пойдет с тобой? Мико хочет покинуть свою дочь?
Старик покачал головой:
— Белая Роза дорога сердцу Токеа. К Великой реке ее несла на своей спине лошадь. Ноги моей дочери слишком нежны для тропы, по которой уходит ее отец.
— Ноги Розы окрепнут в пути! — воскликнула девушка.
