Развернувшись, я только сейчас увидел выход на лестницу, через который попал сюда. Он напоминал прямоугольный ящик из цемента, выставленный на крышу. Сбоку от него стояло три складных металлических стула с пластиковыми сиденьями. Под солнцем они выцвели и превратились из красных в розовые.
На крышу лифт не поднимался, его последней остановкой был восьмой этаж. Ветер перебирал мои волосы, а я тем временем думал, как вернуться на первый этаж. Пожалуй, поеду вниз на лифте прямиком с восьмого этажа.
Отпустив сетку, я прогулочным шагом вернулся к лестнице. В отсутствие свидетелей здесь можно было вытворять что угодно, даже самые сомнительные вещи. Через дверь я вышел обратно на лестничную клетку. Облокотившись на перила, я увидел… вернее, должен был увидеть пол первого этажа.
Вот так номер! Но это ведь восьмиэтажное здание… Сейчас я нахожусь на один этаж выше восьмого – то есть, если считать с крышей, их всего девять. С последнего этажа я должен был увидеть головокружительно длинный лестничный колодец.
Однако для такой высоты он был слишком неглубоким. Уходя всего лишь на четыре-пять этажей вниз, он заканчивался цементным полом. Но как такое возможно?.. И тут я вспомнил. Я начал подниматься пешком с четвертого этажа, где винтовая лестница упиралась в пол. А ниже проема не было.
В чем же дело? Я не стал садиться в лифт, а вновь вышел на лестницу и двинулся к четвертому этажу. Естественным образом возник вопрос: если в чрезвычайной ситуации лифтом нельзя будет воспользоваться, то придется бежать на лестницу. Но как же тогда жильцы с четвертого этажа и выше выберутся из дома, если спуститься ниже невозможно? В свою очередь, жильцы из квартир ниже четвертого этажа могут попасть на крышу, только воспользовавшись лифтом. Ерунда какая-то.
Быстрым шагом я спустился на пятый этаж. Нечего и говорить, что под ним лестница кончалась полом. Тогда я вышел в коридор четвертого этажа, где уже опросил всех, кого можно.
Казалось, единственный путь наружу лежал через лифт. Но, посмотрев направо, я вдруг заметил в другом конце коридора, с противоположной стороны от лифта, еще одну дверь. Похоже, это был эвакуационный выход. Подойдя к нему, я взялся за ручку. Она повернулась, и я толкнул дверь, за которой оказалась стальная конструкция с перилами.
Размышляя о ее назначении, я вышел на свежий воздух, притворив за собой дверь. Снаружи дул ветер. Только что я несколько раз проходил в этом месте внизу и никаких ступенек не заметил. Странно: какой толк от эвакуационной лестницы, если она не доходит до земли?
Прислонившись к перилам, я поглядел вниз и изумился. Лестница спускалась всего на один этаж вниз и была на редкость необычной: крутые ступени, промежуточная площадка, дугообразный поворот. Но почему снаружи здания находилась лишь часть, ведущая с четвертого этажа на третий? Начав спускаться по ней, я увидел в конце дверь, за которой открывался коридор третьего этажа.
Снизу я не мог заметить этой короткой лестницы – разве что по чистой случайности задрал бы голову наверх. Пройдя изогнутый участок, я продолжил спускаться вниз, стараясь ступать как можно тише. Не знаю, чем обусловлено такое архитектурное решение, но дом был странным. Подобную планировку я видел впервые.
Дойдя до конца лестницы, я повернул ручку и потянул на себя дверь, за которой виднелся уже привычный коридор. Ноздри защекотал запах мастики для пола.
Я тихо прикрыл за собой дверь. На третьем этаже тоже никого не было. Неторопливо шагая, я читал дверные таблички с левой стороны. Нитани, Такасуги, Исибаси. Была здесь и лестница вниз. Но планировка была не такой, как на последующих этажах: здесь и ниже располагалось по одной квартире на западной стороне.
На всякий случай я вышел на лестничную клетку. Взгляд сразу уперся в бетонный потолок с включенной лампой. Посередине располагался лестничный колодец, в самом низу которого виднелся пол первого этажа.
Вернувшись в коридор, я завернул налево и вернулся к своему прежнему занятию – изучению дверных табличек. Нагафути, Тои – и, конечно же, никакого Мисаки.
В порядке эксперимента я позвонил в квартиру 305 с табличкой «Тои». Дома явно кто-то был. На этот раз на пороге показался мужчина средних лет. На цепочку дверь закрыта не была. Я вновь повторил, что ищу человека по имени Тота Мисаки, жившего в этом доме до 1983 года.
– Мисаки? – переспросил он, вторя другим жильцам.
Кивнув, я поинтересовался, знакомо ли ему это имя и в каком году он переехал сюда. Тот ответил, что в 1984 году, а до этого жил в районе Исого в Йокогаме.
– Почему все жильцы переехали сюда в восемьдесят четвертом году или позже?
– Так ведь с восемьдесят третьего по восемьдесят четвертый дом проходил реновацию, – пояснил он обыденным тоном. – Видимо, поэтому всех прежних жильцов и попросили съехать. По крайней мере, я так слышал.
Тогда я спросил, не знает ли он кого-нибудь, кто жил здесь еще до реновации, на что он покачал головой. Но когда я уже приготовился вновь уйти ни с чем, мужчина обмолвился кое о чем любопытном.
