— А еще дозы сакситоксина, которые она заряжала в кисломолочные продукты, не смертельны для здоровых людей с нормальным весом тела. Либо девица рассчитывала отравить конкретно болезненных и худых Кулимова или старика Храмова…
— Кулимова я исключаю, — перебил меня Коробов.
— Тогда я начну снова, — недовольно посмотрел я на Володьку. — Значит так: либо девица рассчитывала отравить конкретно старика Храмова, зная, что доза для него окажется смертельной, либо хотела отравить кого-то другого, кому такой малой дозы сакситоксина тоже бы хватило, чтобы отойти в мир иной. Но для этого цель должна быть ей не просто знакома, а знакома весьма и весьма хорошо.
— Это три, — произнес Володька и добавил: — А в-четвертых, эта девица-отравительница вполне может являться агентом торговой сети «Анфиса». Она, портя продукты конкуренту, просто выполняла поручение своего босса. И вообще, я тебя вовсе не затем сюда позвал, чтобы устраивать мозговой штурм относительно этого группового отравления в Измайлове.
— Я уже догадался, — усмехнулся я.
— Догадался? — покосился на меня Коробов. — Тогда давай выпьем.
— Давай, — охотно согласился я.
Блин, до чего же хороша эта водка «Белуга». Конечно, когда она не паленая…
Никогда не стоит строить далекоидущие планы, так как это нервирует Провидение, которое обязательно внесет в задуманное собственные коррективы. И результат не всегда бывает позитивным. Прямо скажу, чаще всего случается как раз наоборот! Казалось бы, вот, наконец, удача свалилась прямо на голову, остался всего-то шажочек, чтобы поднять синюю птицу за самый хвост, как вдруг неожиданно под колесо попадает брошенный кем-то камень, и ты болезненно падаешь с седла, поднимаешься с разбитой физиономией. А все потому, что не вовремя размечтался и позабыл о существовании векторных величин, на которые просто не в состоянии хоть как-то повлиять.
Провидение вообще материя очень тонкая и не терпит, когда его поторапливают, а то и вовсе им пренебрегают…
Я думал, что разовым посещением больных, что отравились, купив молочка, сметаны, ряженки или кефира в продуктовом магазине «Изобилие» девятого августа, мои хождения по этим двум клиникам в Измайловском районе все и закончится. Ан нет, не тут-то было! Следовало обойти больных еще раз и постараться выяснить, нет ли среди них того, кто сильно мешал жить кому-либо из своих врагов, а, возможно, и из хороших знакомых или родственников. Поскольку мне не светило что-либо выяснить о производстве сакситоксина ни в Институте микробиологии РАН, ни в НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи, ни в НИИ эпидемиологии и микробиологии Роспотребнадзора, ни, тем паче, в НИИ микробиологии Министерства обороны. Разработки этого токсина, если они и велись в каком-либо из институтов, были наверняка засекреченными. А кто расскажет государственную тайну журналисту?
Появился еще один нюанс. Первая передача про отравление жителей Измайлова (конечно, без упоминания о сакситоксине, как о том меня просил Володька), вышедшая в эфир тринадцатого августа, вызвала резонанс телевизионной публики весьма неожиданный. Помимо шквала возмущенных звонков относительно качества продуктов, продающихся в наших магазинах, и предложений сажать в тюрьму и даже вешать за ноги производителей, выпускающих заведомо некачественный товар, было еще четыре интересных звоночка. Звонили трое мужчин и одна женщина, которые также отравились молоком и сметаной, купив их девятого августа в магазине «Изобилие» на Измайловском бульваре. Только они попросту не пожелали ложиться в больницу и лечились простыми и доступными средствами: ставили себе клизмы, промывая желудок, литрами пили раствор марганцовки, которая вызывала рвоту, лежали в теплых ваннах и горстями глотали активированный уголь.
Эта четверка вновь открывшихся пострадавших оставила свои телефоны, а женщина сообщила еще и свой домашний адрес: 2-я Прядильная, дом 6. С этими отравившимися также надлежало встретиться и поговорить о наличии у них врагов, друзей и родственников, желающих их смерти. Так что заниматься мне было чем, и даже более.
Сначала я созвонился с «новенькими». Никто из них побеседовать со мной на телекамеру не отказался, поскольку все четверо регулярно смотрели наш телеканал «Авокадо», и он им нравился. Равно как и я сам.
Две беседы состоялись у нас прямо на улице, поскольку двое из пострадавших, Поповских Леонид Борисович и Игнатенко Кирилл Петрович, уже выходили из дома на улицу, чтобы прогуляться.
Леонид Борисович Поповских назначил мне встречу в Измайловском парке на площадке возле музыкальной беседки. Мы с моим бессменным оператором Степой нашли его на одной из скамеек, вернее, это он с лавочки помахал нам рукой: дескать, вот он я, тут. Подгребай!
Степа настроил камеру, сделал несколько общих планов, я прикрепил на лацкан пиджака Леонида Борисовича микрофон-петличку, и съемки начались. Конечно, я произнес вступительное слово…
