Видел, как глаза девушки расширились от страха, но она не отступила. Нервно облизала губы, а я, как загипнотизированный, проследил за этим движением. Мне самому захотелось облизать эти искушающие губки. Тело отреагировало моментально. По венам тут же пронеслось безудержное желание обладать ею. Стал надвигаться, а она – отступать, пока не прижалась спиной к стене, отходить больше некуда.
Поставил руки около ее головы, беря в своеобразный замок.
– Скажи-ка мне, Регина. Сколько раз ты кончала, думая, что это я прикасаюсь к тебе? – интимно прошептал около ее уха, замечая, как углубилось ее дыхание.
– Я о тебе вообще не думала, – прошептала та в ответ.
Я накрутил прядь ее волос на пальцы и дернул, сильно, чтоб она почувствовала.
– Не ври мне, – жестко сказал я.
Вольская вскрикнула, но продолжила хранить молчание, делая рваные поверхностные вдохи. Я уже думал закончить игру и оставить девушку в покое, когда услышал ее шепот.
– Представляла.
Твою мать, мне чуть башню не снесло! От желания попробовать ее на вкус начало потряхивать.
– И что ты представляла?– так же тихо спросил.
– Как ты трах*ешь меня, – последовала короткая пауза. Я замер от этих слов. Умом понимал, что стоит немного остыть, отойти от нее. Но не мог. Все мои ощущения сконцентрировались на ней. На ее до чертиков возбуждающем аромате, на шелке ее волос, словно песок просачивающемся сквозь мои пальцы. Дикая, едкая, до раздражения наглая, но, сука, красивая до одури.
– Как ты имеешь меня на столе прямо в зале заседаний. Нагло задираешь юбку и входишь, – продолжала шептать Регина, смотря на меня из-под полуопущенных ресниц. Черт, я не мог поверить собственным глазам и ушам. Все стало настолько запредельно откровенно, настолько чересчур. Маленькая железная коробка – и в ней только она и я. Воздух пропитан взаимной ненавистью и нашим желанием.
Я смотрел сквозь пелену дурмана. На то, как она медленно, дразнящими движениями поднимала подол своего платья руками, демонстрируя мне резинку чулок. Мать твою! Мне дико захотелось упасть на колени и попробовать ее. Нежно, грубо – все равно. Главное, утолить этот внезапный голод.
Словно издеваясь, девушка задрала платье еще выше, показывая кружевные трусики, и дотронулась до сладкого местечка между ног. Ее спина выгнулась дугой, а грудь прижалась ко мне. Ее глаза ни разу не оставили мои. Я чувствовал, как член готов вырваться из штанов, изнывая по ласке. Чтобы не сорваться, я сцепил челюсть. Она прекрасно знает, каких слов я от нее жду.
– Представляла, – продолжила Регина, не переставая одной рукой ласкать себя между ножек, а вторую положила на грудь, – как ты ставишь меня на колени, заставляя сделать минет. Не обращая внимания на мое сопротивление, проталкиваешься все глубже, пока я не начинаю задыхаться.
Ее дыхание участилось, а ласкающая рука начала двигаться все хаотичней. Регина была на грани. С ее губ слетали тихие стоны. А я с ума сходил от желания, хотел плюнуть на все и наброситься на нее. Схватить девушку за волосы, наклонить раком и взять ее так, чтобы поняла, с кем затеяла свою игру, чтобы ноги не могла свести еще пару дней, вспоминая обо мне. Я привык брать то, что хочу. А сейчас я хочу ее. Руки сжались в кулаки, и когда я уже был готов отпустить себя, и взять ее прямо около стенки лифта, Вольская запрокинула голову и простонала:
– Да, Стас, да.
Черт побери! Меня словно в прорубь окунули. Маленькая дрянь! Сучка!
Ее тело все еще сотрясали волны оргазма, пока она нагло смотрела мне в глаза, на ее губах расцвела победная улыбка. Регина ухитрилась успеть поправить свое платье аккурат к тому моменту, как створки лифта раскрылись. Стоял, как умалишенный, и молча смотрел на то, как, виляя соблазнительными бедрами, она вышла из кабинки. А потом, словно рой пчел ужалил в задницу – выскочил из лифта и я. Пришел в себя.
Окей, Регина, игра началась.
Этот вечер я провела с телефоном в руках, мы никак не могли наговориться со Стасом. Нынешняя разлука далась мне по-особенному тяжело.
Рядом с ним я всегда чувствую себя уверенно и спокойно. Стас делает для моего счастья все возможное. Любая прихоть, любое желание исполняются в ту же минуту, стоит мне только намекнуть. Отчего-то подобные вещи со временем становятся чем-то обыденным, самим собой разумеющимся. И только в разлуке понимаешь, насколько не ценились забота и внимание.
До нашей встречи осталась какая-то неделя, а я волком готова выть от одиночества и тоски. Дикая усталость в один миг охватила меня. От нашей разлуки, от вынужденного противостояния его братцу. Я хотела бы стать сильной. Хотела, чтобы в моей душе Захар не мог вызывать ни малейшего волнения. Но все – в точности до наоборот. Я знаю, чего добивается эта самоуверенная сволочь, какую игру затеял. И, несмотря ни на что, не дам ему победить.
