Токсичные родители полностью

Я спросила Тэрри, что делал его отец, пока его мать терроризировала его: «Часто он обнимал меня, говорил, что очень сожалеет, что у моей матери случаются эти приступы агрессии, что он ничем не может помочь мне, но что если я постараюсь, возможно, у меня всё наладится. Папа был действительно отличным парнем. Он много работал, чтобы его семья ни в чём не нуждалась, и он был единственным, кто относился ко мне с любовью».

Я спросила его, пытался ли он поговорить с отцом обо всём этом, когда стал взрослым.

«Я было завёл разговор пару раз, но отец говорит мне: «Что прошло, то прошло». И правда, зачем я буду надоедать ему этим, если у меня на самом деле проблема с матерью, не так ли?»

Тэрри отрицал соучастие своего отца в абьюзе, так как хотел защитить единственные хорошие воспоминания из детства, моменты, в которые, как ему казалось, он чувствовал любовь отца. Так же, как цеплялся он за эту любовь в детстве, цеплялся он за неё и теперь. Тэрри сменил темноту шкафов на фальшивую реальность отцовской любви, чтобы не быть вынужденным осознать правду. Он понимал, до какой степени его взрослая жизнь находилась под влиянием материнского абьюза, но не осознавал, какой силы гнев в отношении отца ему приходилось подавлять в себе и жить с этим. Тэрри в течение многих лет отрицал то, что его отец предал его, и в довершении всего, его отец переложил на него всю ответственность за абьюз, уверив мальчика в том, что если бы тот «постарался», то смог бы избежать побои.

Кажется невероятным, но дети, которых избивают, так же легко убеждаются в том, что всё происходит по их вине, как и дети, которых оскорбляют вербально. Джо вспоминал: «Мой отец всегда говорил мне, что я бесполезный кусок дерьма. Когда он бил меня, в ход шли всевозможные ругательства на мой счёт. Когда побои заканчивались, я находился в полной уверенности в том, что я самое отвратительное живое существо на свете. И что меня били, потому что я этого заслуживал».

В Джо очень рано были посеяны семена самообвинения. Как мог ребёнок сопротивлять этой мощной пропаганде, которую его отец вёл против его чувства собственного достоинства? Как все дети, находящиеся в абьюзе, Джо верил в ложь о том, что он плохой, и что его бьют, потому что он плохой. Так как эта ложь исходила от всемогущего и всезнающего отца, она должна была быть правдой. Эта ложь живёт, непобедимая, во многих взрослых, которых били в детстве, и в Джо она жила тоже. Он описывал это так: «Я совершенно безжалостен к себе... Похоже, я не могу ни с кем поддерживать нормальные отношения. Мне кажется абсолютно невероятным, что я действительно кого-то интересую».

Страх Кейт, что окружающие узнают, какая она «плохая», – это вариации на ту же тему. Эти острые чувства неуважения к себе превращаются в ненависть к самому себе и создают жизненные сценарии разорванных отношений, недоверия, чувства неприкаянности, парализующих страхов и рассеянного, бесцельного гнева. Кейт выразила это так: «Всю жизнь не могу отделаться от мысли, что я недостойна быть счастливой. Думаю, что поэтому я не вышла замуж, я не хотела никаких отношений, не позволила себе быть успешной ни в чём».

Когда Кейт стала взрослой, побои прекратились, но ненависть к себе осталась и таким образом эмоциональный абьюз продолжался, но теперь уже сама Кейт превратилась в собственного палача.