Я включила её в одну из моих терапевтических групп с жертвами инцеста, и на первой же сессии Стефани уверила нас в том, что она помирилась со своим отчимом и матерью холодной и неадекватной родительницей и что она простила обоих. Я сказала ей, что для того, чтобы избавиться от депрессии, очень возможно, что ей придётся «забрать прощение обратно» на какое-то время, чтобы иметь возможность установить контакт с собственным гневом, но Стефани ответила, что она верит в прощение, и что у неё нет необходимости гневаться для того, чтобы выздороветь. Между нами дело дошло до достаточно интенсивного противостояния, отчасти потому что я просила её сделать нечто, что причиняло ей боль, и с другой стороны, потому что её религиозные убеждения находились в противоречии с её психологическими нуждами.
Стефани скрупулёзно работала, но отказывалась признавать собственный гнев. Постепенно она всё же начала проявлять вспышки злости по отношению к историям других людей. Например, однажды вечером она обняла одного из членов группы со словами:
Несколько недель спустя на поверхность впервые вышла её собственная подавленная ярость. Стефани кричала, оскорбляла своих родителей и обвинила их в том, что они отняли у неё детство и разрушили её взрослую жизнь. Я обняла её, пока она плакала, и почувствовала, как всё её тело расслабилось. Когда она успокоилась, я шутливо спросила, можно ли так себя вести хорошей христианке. Её ответ я никогда не забуду:
Тот вечер стал решающим для Стефани. Люди, у которых были «те самые» родители, могут простить, но не в начале, а в завершении генеральной психологической уборки. Необходимо, чтобы люди приходили в ярость от того, что с ними произошло. Необходимо, чтобы они выплакали горе от того, что их родители не дали им любовь, которая была им так нужна. Необходимо, чтобы люди перестали «не придавать значения» тому вреду, который им причинили. Слишком часто «прости и забудь» означает «сделай вид, что ничего не произошло».
Также я считаю, что прощение уместно только в тех случаях, когда родители делают определённые шаги, чтобы завоевать его. Необходимо, чтобы «те самые» родители, особенно те, кто совершил особо тяжёлый абьюз в отношении своих детей, признали бы, что они сделали то, что сделали, приняли бы на себя ответственность за совершённое и проявили бы готовность искупить вину. Если человек в одностороннем порядке простит родителей, которые продолжают обращаться с ним дурно, отрицать его чувства, и проецировать на него собственную вину, он сильно затруднит ту эмоциональную работу, которую ему необходимо проделать на терапии. Если один из родителей (или оба) умерли, у позврослевшего ребёнка есть шанс выздороветь, простив себя самого и избавясь от как можно бóльшей части того влияния, которое родители продолжают иметь на его эмоциональное самочувствие.
Наверное, сейчас кто-то задаётся вопросом о том, не придётся ли такому человеку прожить остаток жизни в горечи и злости, если он так и не простит своих родителей. На самом деле всё происходит наоборот. То, что мне довелось увидеть на протяжении многих лет это то, что эмоциональное и ментальное умиротворение приходит как результат внутреннего освобождения от контроля со стороны «тех самых» родителей, при котором прощения может и не быть. Освобождение, в свою очередь, может наступить только после того, как человек проработает свои интенсивные чувства обиды и боли, и после того, как он поместит ответственность за случившееся туда, где она должна находиться: на плечи родителей.
Дети «тех самых» родителей настолько нуждаются в родительском одобрении, что это не позволяет им жить так, как того хотели бы они сами. По правде говоря, большинство взрослых людей в той или иной степени продолжают так или иначе путаться в родительских сетях. Очень мало тех, кто на вопрос о том, могут ли они полностью самостоятельно мыслить, действовать и чувствовать, смогут категорически ответить «да», не соотнесясь ни в какое мгновение с ожиданиями своих родителей. На самом деле, в случае здоровой семьи такая ситуация до определённой степени является положительной. Она позволяет создавать и поддерживать в человеке чувство собственной принадлежности к семье, единения с семьёй. Однако, даже в случае здоровых семей, такое влияние не должно заходить слишком далеко. В случае нездоровых семей, такое влияние ведёт напрямую к расшатыванию жизни человека.
