– К сожалению, нет, – отвечает он, бросая на меня короткий взгляд. – Я больше беспокоился о том, как вытащить тебя.
Я замираю в полном ошеломлении. Грэйсин только что сказал, что беспокоится обо мне. Я стараюсь скрыть свою реакцию и молча следую за ним по короткому коридору, который ведет из комнаты охраны в гараж на шесть машин. Но этот гараж совсем не похож на тот, что я обнаружила на прошлой неделе.
Я бы покривила душой, если бы сказала, что не поражена. Хотя то, что он живет в доме с прислугой, поварами, ассистентами и телохранителями, должно было дать мне представление о его богатстве. Однако больше всего меня впечатляют автомобили, которые занимают гараж. Первый из них – черный грузовик, практичный и очень вместительный. Рядом с ним стоит внедорожник такого же цвета. Он выглядит очень элегантно и напоминает правительственный автомобиль, который используют секретные службы. Я не решаюсь спросить, как он оказался у него и вместо этого рассматриваю три других места: все они заняты дорогими спортивными автомобилями разных цветов и марок.
– Боже мой, – шепчу я под нос.
Позади меня раздается звук бряцающих ключей, и, обернувшись, я вижу, что Грэйсин пристально смотрит на меня, а затем указывает на внедорожник.
– Мы поедем на нем.
Мне приходится сглотнуть, чтобы смочить пересохшее горло.
– Хорошо.
– Не припомню, чтобы ты когда-либо была такой молчаливой, – усмехается он. – Ты что, язык проглотила?
С большим трудом я забираюсь на пассажирское сиденье, а Грэйсин занимает водительское место рядом со мной.
– Не проглотила. Мне просто интересно, как тебе удается все это себе позволить? Или это не тема для разговора?
Автомобиль оживает с глухим урчанием, а я терпеливо жду, пока Грэйсин переключится на передачу «драйв» и выедет из гаража.
– Для тебя нет запретных тем, Тесса, нужно лишь задать вопрос.
– Тогда объясни, пожалуйста, как у тебя появился этот особняк и множество автомобилей? Ты работал на того, кто приказал тебе убить Сальваторе? Но почему?
Я с самого начала была заинтересована прошлым Грэйсина, и теперь, когда он стал более разговорчивым, мне не терпится узнать больше.
Пока он собирается с мыслями, я наслаждаюсь открывающимся видом и, опустив стекло, подставляю лицо свежему послеполуденному ветерку. Мне разрешали гулять по саду, но что-то в этой замкнутости лишает прогулку всех ее прелестей.
– Я заключаю контракты с несколькими компаниями, которые существуют только на бумаге, – говорит он, и, тяжело сглотнув, я снова обращаю на него свое внимание.
– Контракты? – переспрашиваю я едва слышно.
Грэйсин кивает головой, но я не могу понять его настроение, так как он надел солнцезащитные очки.
– Да, Тесса, я уже говорил об этом.
От его признания у меня перехватывает дыхание, но я жестом прошу его продолжать, не желая, чтобы он останавливался.
Грэйсин выруливает на шоссе, и вдруг я осознаю, что даже не представляю, в каком штате мы находимся. После происшествия на складе я была настолько ошеломлена, что даже не подумала спросить. Местность напоминает Калифорнийскую пустыню, но мы движемся в совершенно незнакомом направлении. С тем же успехом мы могли бы оказаться и в Неваде, и в Аризоне.
– В молодости я общался с множеством не самых приятных людей, и приобрел репутацию человека, способного решать проблемы.
– Стоит ли тебе рассказывать мне об этом?
– Я могу рассказывать тебе все, что захочу. Люди, на которых я работаю, платят мне, потому что я лучший в своем деле.
Прежде чем ответить, я облизываю губы.
– Это звучит не очень хорошо.
– Не так уж все и плохо, – он пожимает плечами, перестраиваясь в крайнюю левую полосу движения. – У меня было дерьмовое прошлое, и мне было больше нечем заняться, поэтому я тренировался, чтобы стать более опасным.
Я пытаюсь представить Грэйсина в образе бездушного механизма, созданного для убийств. Но, обнаружив, что этот образ не столь однозначен, как мне казалось, испытываю крайнее удивление. Он так умело влился в тюремную среду, что смог всех обмануть. Я и представить себе не могла, что этот человек скрывает свою истинную сущность. У меня были некоторые подозрения, но я бы никогда не догадалась, кто он на самом деле.
– Я сказал слишком много? – спрашивает он, заметив, как я меняюсь в лице.
– Дело не в этом. Я просто начинаю понимать, что знаю тебя не так хорошо, как мне казалось. – откашлявшись, отвечаю я.
– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, мышонок, – говорит он, приподнимая мой подбородок большим пальцем.
В этом заявлении он раскрывает мне гораздо больше, чем, вероятно, хотел и я ненавижу себя за то, что сочувствую ему. Я не очень хорошо знакома с Грэйсином, но если это означает, что я знаю его лучше, чем кто-либо другой, то можно сказать, что в его жизни почти никого нет. Однако он не только не нуждается в моей жалости, но и не заслуживает ее, поэтому я просто говорю:
– Я ничего об этом не знала.
– Это просто история, – пожимает он плечами.
– Да, но мне кажется, что ты знаешь обо мне все.
– Тогда ответь мне на один вопрос, – с улыбкой просит Грэйсин. – Ты помнишь нашу игру?
