– Гэвин! – кричу я, подбегая к тебе. – Стой! Что ты делаешь?
– Заткнись, шлюха, – говоришь ты мне, в голосе угроза. Я останавливаюсь. Слова отдаются эхом, и я слышу, как ахают Нат и Лис.
– Хватит, – говорит Гидеон низким голосом. Он берет меня за руку и бережно уводит прочь от тебя. Я позволяю ему. Электричество бежит сквозь нас, между нами.
– Ты не будешь с ней так разговаривать, – говорит Гидеон.
Ты смотришь на мою руку в руке Гидеона. Я отпускаю ее, ладонь бьется о бедро. Кожу покалывает. Я не могу дышать.
– Она моя чертова девушка. Я буду говорить с ней, как захочу. – Твои слова грубые, но твое лицо… Твой взгляд. Ты хочешь убить меня, а не Гидеона.
– Придурок, – бормочет Нат, стоя возле меня. А потом громче: – Уведите его отсюда или я позову мисс Би. – Она поднимает телефон. – Или, что лучше, вызову копов.
– Пойдем, мужик, – говорит тебе Питер.
Ты смотришь на Гидеона долгим взглядом.
– Вот этого ты хочешь? – говоришь ты, кивая в сторону Гидеона. – Вот этого дрыща, который даже бороду не может отрастить?
Гидеону семнадцать, он на год младше меня и на два года младше тебя. Сейчас ты кажешься даже старше, с сигаретами в одном кармане и ключами от своей квартиры – в другом.
Я понимаю, что должна что-то сказать, сказать тебе идти к черту и побежать в объятия Гидеона или сказать тебе: «Нет, я люблю тебя, прекрати». Или лучше всего просто уйти одной. Но я ничего не говорю.
Потому что не знаю, что сказать.
– Все, – Нат поднимает телефон, – я звоню.
– О господи, – бормочешь ты. – Да я ухожу, Натали. Стой. – Ты в последний раз бросаешь взгляд на Гидеона. – Держись от нее подальше.
Уголок губ Гидеона поднимается.
– Думаю, для всех будет лучше, если ты будешь держаться от нее подальше.
Питер и Кайл уволакивают тебя, но ты успеваешь одарить меня самым сердитым, самым злобным взглядом. Бита все еще сжата в твоей руке.
Гидеон едва дожидается, когда ты уходишь, прежде чем прижимает меня к себе. Все смотрят, но мне все равно, и ему тоже.
– Он псих, – говорит Гидеон. – Клинический. Покончи с этим. Ты заслуживаешь лучшего.
Может, и лучшего, но не Гидеона. Он хороший: добрый, чистый. Не думаю, что у него когда-либо была девушка. А я? Я даже не могу посчитать, сколько минетов я сделала парню, который только что угрожал разбить Гидеону голову бейсбольной битой.
Я чувствую себя использованной и пустой, и этот колодец грусти, открывающийся во мне, становится глубже с каждой секундой.
– Грейс, – говорит Гидеон, как обычно, нежным и добрым голосом. – Ты не представляешь, как ты прекрасна. Просто поверь мне, хорошо? Тебе нужно с ним расстаться.
Я наконец киваю, потому что мне хочется ему верить. Так сильно.
– Хорошо.
Слова срываются с губ и кажутся на вкус острыми, и это меня пробуждает.
Он отстраняется, чтобы взглянуть на меня:
– Правда?
– Да. Я это сделаю. Завтра.
Гидеон вытирает слезы с моих глаз и не может спрятать свою улыбку. Такое можно увидеть за многие мили.
– Значит ли это, что я смогу поцеловать тебя по-настоящему? – говорит он. Я смеюсь сквозь слезы, и он утешает меня, обнимая за плечи. – Ты сможешь.
Что-то во мне высвобождается. Я могу это сделать. Я вздыхаю и прижимаюсь к Гидеону. Мы так и стоим, пока не наступает время идти.
