- Господи! Вика! Да что случилось? – воскликнула маменька, отец стал поднимать меня с пола, усадил на диван, а я, рыдая навзрыд, жалась к матери.
- Викуля, солнышко, объясни, что произошло, - допытывался отец.
- Они оба меня бросили! – взвыла я, - и Макс и Дима ушли к блондинкам!
- Офигеть! – вырвалось у матери, - как это?
- Так вот, - ревела я, - Макс сказал, что бросает меня ради какой-то блондинки, а Дима с моделью зажигает!
- Вот уроды! – обозлилась маменька, - ну, я им покажу! Ну, я им устрою Варфоломеевскую ночь и утро стрелецкой казни! Бросить мою дочь! Вика, успокойся! Первым делом надо набить морды этим гадинам!
- Уже набила, - всхлипнула я, - наверное, обе уже в больнице с переломами лежат!
- Молодец! Вот сволочи! Думают, что это им с рук сойдёт! Выродки! – и она схватилась за мобильный, - доброго вам дня, Григорий Матвеевич! А вы знаете, что ваш сотрудник, Максим Иванович Барханов, развёлся со своей женой, чтобы та могла заключить брак с одним старым аристократом с целью заполучить его немалое имущество? Не знали? Ой, как нехорошо! Всего хорошего! – и она захихикала.
- Он меня прибьёт! – засмеялась я.
- Это моя выходка! – засмеялась маменька, - а, как разделаться с Дмитрием, я подумаю. Вот негодяи!
Я опять залилась слезами, маменька принесла коньяк, текилу и вермут, сделала мне коктейль, выпив который, я унеслась всерьёз и надолго.
Очнулась только рано утром, сбегала в ванную, умылась, почистила зубы, напилась воды прямо из-под крана, и, увидев, что времени только шесть утра, отправилась спать дальше.
Кот Штраус, роскошный, чёрный котище с оранжевыми глазищами, прозванный так за свою голосистость и тональность в мартовском мяуканье, улёгся мне под бок.
От кота исходили волны тепла, он мурзился, урчал, налопавшись свежей печёнки, а на десерт закусив сметанкой.
Я невольно задремала под его мурканье, а проснулась от диких воплей, доносящихся снизу. Нахальный Штраус расположился на подушке, брюхом кверху, а я, накинув любимый, шёлковый халат, и вышла в коридор.
- Пустите меня к ней! Я ей голову оторву! – орал Макс.
- Никуда я тебя не пущу! – вопила маменька, - убирайся из моего дома, недоносок! – и я хихикнула.
- Генерал из-за вашей драгоценной дочурки чуть лычки с меня не снял! Инна с переломом руки и носа в больнице! Я терпел, насколько это было возможно! Но всему есть предел!
- Милейший Матвей, - сладким голосом проговорила маменька, - генералу звонила не она, а я! Ты довёл мою любимую дочь до слёз! Думаешь, я тебе это с рук спущу?
- Да вы... да вы... – Максим явно не находил слов, чтобы достойно ответить тёще, которую он не переваривает, - да вы совсем офонарели!? Ядовитый скорпион, а не баба! Сука!
- Что ты сказал? – заорала не своим голосом маменька.
- Немедленно извинись перед моей женой! – гаркнул отец громовым, по-военному командным голосом, - твоё хамство, Максим, переходит всякие границы!
- Леонид Филиппович, - зло начал Макс, - я готов извиниться перед вами, но не перед вашей супругой! Она меня до печёнок достала! Классическая тёща! Запилила – дальше некуда! Я идиотом выглядел перед начальством, когда мне Григорий Матвеевич мозг выносил!
- Но это не означает, что ты можешь врываться в дом и скандалить! – рявкнул отец, - и, либо ты сию минуту извиняешься перед моей женой, либо я тебя с лестницы спущу!
- Кто – вы? – захохотал Максим, - спустите с лестницы? Комедия в двух актах!
- И в двух действиях, - тихо добавил отец, раздался грохот, а потом стон.
- Лёня, ну, ты мастак! – расхохоталась маменька, а у меня челюсть упала, - не думала, что ты умеешь кулаками махать!
- Чего тут махать, - буркнул отец, - парня понять можно, он обозлён до крайности. Ты его основательно допекла, но это не означает, что он может дерзить тут! Дмитрий так себя не ведёт!
- Так я его и не шпыняю, - усмехнулась маменька, - а этот сопляк мне никогда не нравился! Слушай, запихни его в машину, как очухается, уедет. И кто это его так отделал? Места живого нет!
Я едва сдержала рвущийся хохот. Юркнула обратно в спальню, забралась под шёлковое одеяло и пледы, и затихла.
Штраус привалился мне под бок, дверь скрипнула, я услышала лёгкие шаги, чьи-то тёплые пальцы коснулись моего лба, а нос уловил запах мускусных духов.
