После окончания занятий я вышел проветриться. Портить воспоминания о том дворе-парке не хотелось, поэтому о походе на виадук я даже не думал. Поэтому я просто ходил по дворам родного района, наслаждаясь осенним вечером. В одном из дворов мне попались на глаза две знакомые фигуры. Они неторопливо шли рядом и о чем-то разговаривали. Я поспешил к ним. Когда до них оставалось буквально несколько шагов, я окончательно убедился: это были Костя и Женя. Я хлопнул по плечу последнего:
– Вечер добрый!
Женя вздрогнул и испуганно обернулся.
– П-привет.
Мы пожали руки.
– О, Дэн, вот рассуди нас, – сказал мне Костя. – У этого все любовь до гроба не идет.
Он указывал на Женю пальцем.
– Ты же помнишь, он пытался закадрить девчонку из «реалки»?
– Да, помню.
– Во-о-от, – протянул Костя. – Потом у него все везде поджалось и он ее игнорил несколько недель. А теперь хочет обратно впрыгнуть к ней в объятья. Как говорится: «Ничто так не нужно молодому человеку, как общество умных женщин».
– Это кто сказал? – перебил его я.
– Курагин. Я все это к чему: вот скажи, кто из нас прав. Он мне говорит, мол, пишу ей, потому что она мне нужна. А я ему говорю, чтоб подумал сначала, нужен ли он ей, такой молодец.
– Честно скажу, – начал я. – Не знаю. Я в ваших этих делах амурных не силен. Скажу так – если хочет, пусть пишет. Но если ничего не выйдет, то пусть не горюет. Девчонок много на свете.
– Но эта особенная! – пылко возразил мне Женя.
– У тебя еще «особенных» девушек знаешь, сколько будет? Огромное количество, – сказал ему Костя, энергично жестикулируя.
Женя как-то сразу поник. «Может быть», – пробормотал он себе под нос.
– А ты что, не с «толчками» теперь? – спросил меня Костя. – Раньше везде их свитер таскал, а сейчас перестал.
– Да нет, – пожал я плечами. – Просто свитер стирается.
Мне не хотелось ему все рассказывать. Вообще не хотелось рассказывать о моих отношениях с WScrew кому-либо.
– Ладно, ребят. Мне идти надо, – сказал я, распрощался с ними и пошел прочь.
Субботний день не предвещал собой ничего неожиданного. Он так бы и остался обычным школьным днем, если бы, по окончании уроков, я, выходя из школы, не увидел Юру. Он стоял и обнимал одну мою одноклассницу.
– Привет, – неуверенно сказал я.
Он посмотрел на меня краем глаза.
– А, это ты, – только и сказал он.
Я уже было прошел мимо, как за спиной раздался голос:
– У нас в понедельник вечером забив. В десять, недалеко от пристани. Координаты скину.
Я, не веря своему счастью, повернулся к нему. Юра шел прочь от меня, обнимая свою девушку за талию.
– И не опаздывай, – сказал он, через плечо. – Толчок.
– Я буду… Не опоздаю! – сбивчиво радостно закричал я. – И никому не скажу.
– Вот ты только попробуй, – сказал Юра еле слышно, не поворачиваясь. Они уже спускались с крыльца.
У меня будто камень с плеч свалился. Я до конца не понимал, что я чувствую насчет «Толчков». С одной стороны меня грызло чувство стыда и угрызений совести после той тирады от Коли и слов Каспера перед выездом. Но с другой стороны я вспоминал свои ощущения, когда Каспер оставил мне «пометку» на странице и вообще когда мы плыли из Эльвацка. Тогда я чувствовал, что меня считают здесь своим. И чем сильнее было то чувство, тем сильнее была моя горечь потери после того, что случилось в баре на следующий день.
Так или иначе, после встречи с Юрой мне стало значительно лучше. Вот сейчас я действительно задышал полной грудью. Я снова ощущал, что меня что-то связывает с этим миром. А поэтому настроение у меня было пречудесное. Мама так и не смогла добиться от меня ответа «Чего это я такой веселый», зато сообщила мне, что Думского поймали. Признательных показаний он не дал, но через несколько дней должны приехать эксперты из Золгорода и тогда уже станет ясно, виновен он или нет.
Судьба бедного санитара-наркомана меня интересовала меньше всего. Выходные я провел весело и беззаботно, мечтая о том, как буду проводить время в компании говорливого Юры, вечно хмурящегося Каспера, молчаливого Андрея и никогда не унывающего Арчи. Перспективы мне тогда виделись весьма радужными.
Такими они мне казались ровно до того момента, когда я в понедельник не зашел в школу. Зайдя, я застыл в дверях. Я буквально опешил. На стене напротив входа была вывешена отпечатанная на ватмане фотография нашей с Дашей жертвы с черной ленточкой и подписью: «Покойся с миром…»
Это невозможно. Мне это снится. Мне это кажется, это нереально. Мы с Дашей просто шутили, мы же не всерьез! Надо мной в начальной школе тоже смеялись, но я же не выбрасываюсь из-за этого из окна? Я, понурив голову, пошел переодеваться.
