Каллисто, поправляя прическу, пошел к полицейскому автомобилю. Дэни проводил его заинтересованным взглядом и сам себе, как – бы в подтверждение своих мыслей, произнес:
– Да вроде бы телка…
Аролдо медленно вел машину по улице и не знал, как начать разговор. Тихо работала рация, из которой доносились переговоры патрульных экипажей. Каллисто смотрел в окно, ему было явно неловко. Аролдо бросил взгляд на ноги Каллисто, но моментально опомнившись, поморщился и все-таки выдавил из себя:
– Куда идешь?
– На работу.
– На работу? – зачем – то переспросил Аролдо, хотя конечно он прекрасно расслышал слова Каллисто, просто он тянул время.
– Да. А что нельзя? – ответил Каллисто.
– Почему. Можно.
– А в чем проблема тогда, я не поняла?
– «Я понял»! Ты должен говорить «Я понял!», А не «Я поняла»!
– Комиссар, я говорю так, как хочу! И нет такого закона, который мне запретил бы это!
– Да, закона нет. Но неужели ты не понимаешь, что это ненормально! Так не должно быть! Ты – парень! Понимаешь! Парень, черт возьми! – Аролдо ударил ладонью об руль – Ладно, допустим, у тебя есть тяга к мужчинам, сейчас это вроде как нормально. Но необязательно для этого наряжаться как баба! Что о тебе думают люди? Ты знаешь?
– Дядя Аролдо! Обо мне никто ничего не думает! Все живут своей жизнью. Все заняты потреблением! Им не до меня.
– Хорошо. Тебе все равно, что думают о тебе. Но, подумай о своем отце! Что думают люди о нем? И как к нему относятся из-за тебя? А он, между прочим, публичный человек.
– А при чем тут мой отец? Он сам по себе, я сама по себе! Дети не в ответе за родителей!
– Родители в ответе! Ты делаешь его несчастным! Неужели ты это не понимаешь?
На эту фразу Каллисто не мог ничего ответить, поскольку понимал, что своим поведением он подставлял отца. Он отвернулся и продолжил созерцать пейзаж родного города.
– Молчишь. Значит, что-то в тебе еще противоречит себе самому. Какие – то остатки разума заставляют тебя задуматься, о том, что с тобой не все в порядке! – продолжал рассуждать Аролдо.
Каллисто повернулся к комиссару и произнес:
– Остановите машину. Вы не понимаете.
– Что я не понимаю? Что ты бытовой хулиган?
Автомобиль остановился, Каллисто открыл дверь и, не выходя из машины, ответил Аролдо:
– Может и хулиган! Но мне так хорошо! Мне хорошо! Это Вы можете понять? А отца я ненавижу!
– За что?
– За то, что он всю жизнь мне все запрещал! Не делай этого! Не делай того! С этим не дружи! А это не богоугодно! Мне его проповеди и богоугодность вот уже где! Наелся! – Каллисто провел рукой над своей головой, показывая, что он как – бы утонул в отцовских нравоучениях.
– И все? За это ты его ненавидишь? За то, что он объяснил тебе, что хорошо, а что плохо? – спросил Аролдо.
– Нет – подумав, сказал Каллисто. – За то, что он ни разу в жизни не сказал мне: Сынок, я тебя люблю!
Каллисто вышел из машины и сильно хлопнул дверью. Аролдо смотрел ему в след и не верил своим глазам! Каллисто шел абсолютно девичьей походкой, из-за приема гормональных препаратов его фигура уже почти полностью превратилась в женскую. Если бы Аролдо не знал, что это парень, и к тому же сын его друга, то он, возможно, познакомился бы с этой, виляющей задом, блондинкой. От этой мысли полицейского немного передернуло, и он крикнул вслед удаляющемуся Каллисто:
– Ты хотя бы одевался поприличнее!
– Я Вам нравлюсь, а, комиссар? – с нарочито пошлым кокетством ответил парень.
– Идиот! Я тебя с детства знаю! Тебя лечить надо! Псих!
Аролдо резко нажал на газ и полицейская «ALFA», оставляя клубы пыли и черные следы от покрышек на асфальте, с визгом уехала дальше по улице.
Во дворе своей старинной семейной виллы, построенной прадедом Джорджио в классическом средиземноморском стиле около ста лет назад, на шикарном каменном мангале, одетый в ковбойскую клетчатую рубашку, при свете садовых фонариков, жарил мясо Джорджио. Он пребывал не в лучшем настроении, потому, что не очень хотел видеть Габриэля. Будучи истинным католиком и, по собственному заявлению, хранителем христианской веры и традиций, Джорджио сомневался в словах о терпимости и толерантности, которые последнее время он все чаще слышал от своего друга. Регулярно обращаясь к Библии, Джорджио не находил там слов, подтверждающих, что можно терпеть сексуальные извращения.
Чуть подальше мангала, на отдельно стоящем патио Катарина накрывала стол, тщательно протирая каждый бокал, каждую вилочку бумажной салфеткой. Джорджио посмотрел на жену. В свои сорок лет Катарина была просто сногсшибательна – среднего роста, с темными густыми волосами средней длины, тонкими ногами, тонкой талией, круглой попой и достаточно объемной грудью. Она не была очень умной, но надо ли это женщине при всех других ее качествах? Зато она была прекрасной хозяйкой, женой и мамой. Не смотря на то, что Джорджио был с ней довольно строг, а иногда и груб, он ее очень любил и ни разу в жизни ей не изменил.
– Ты сегодня очень красивая! – отвесил комплимент Джорджио.
– Спасибо, дорогой! А тебе очень идет эта рубашка! – ответила Катарина.
