Первая часть цикла про Толяна.
1.
Толян включил телевизор. Депутат с честным и открытым лицом, едва влезающим в экран, на равных общался с простыми людьми. Простые люди хорошо выглядели в чистых и отглаженных рабочих комбинезончиках. Кто-то румяный взял микрофон, назвался шахтером Ебаньковым, и искренне благодарил депутата за все. Шахтер Ебаньков держал микрофон в руке с длинными розовыми ногтями. А что, пипл и так воспримет, вяло подумал Толян и воспринял.
2.
Телевизор показал новые новости. Какой-то мужик в хорошем костюме объяснял мужикам в костюмах чуть-чуть похуже: «Надо работать. Надо затянуть пояса, и работать. За год мы должны поднять уровень своей работы в два раза».
Толян пялился в телекартинку. Как-то вдруг его мозг отказался обрабатывать информацию, и Толян подвис, соображая — почему этих мужиков показывают в новостях. Ведь ничего в таких персонажах нового нет? Или он, Толян, опять что-то пропустил? И кто эти мужики, в конце-то концов???
Тут в голове у Толяна что-то звонко перещелкнуло, и все снова наполнилось смыслом: это Президент встретился с Парламентом. Познакомиться, видимо, захотел. Страна живет, люди работают. И говорят, что будут работать в два раза лучше. Вот не дай Бог.
3.
Утро выдалось не обычным русским утром, то есть: ранним, хмурым, похмельным. Не-ет, это утро оказалось еще и вонючим. Обоняние Толяна было травмировано сначала в родном сортире, откуда хитрые коммунальщики за ночь отсосали всю воду. Вторую травму нанес купленный с вечера окорок «Славянский» (Толян утихомирил фантазию, ухватившуюся за это словосочетание). За ночь, проведенную в честно работающем холодильнике, славянский окорок успел: а) выделить из себя желтую жидкость; б) равномерно распределить эту жидкость по всей своей поверхности; в) стать склизким, будто страдающим соплями; и наконец, Г) завонять прокисшим Г.
Так вместо завтрака Толян получил удар не только по обонянию, но и по самооценке. Однако ощущать себя лохом было привычно, поэтому Толян не сдался, а натощак отправился на работу. Вышел из дома, и глубоко вдохнул. Этим утром мясокомбинат, перегоняющий славян на мокрые окорока, решил продуть свои сусеки. А что в сусеках у мясокомбината? Лишь то, что продать уже совсем невозможно. И нос Толяна вдохнул, рецепторы зашкалило, мозг съежился и передал по организму команду: «Пиздец».
Толян вернулся домой. Не судьба была сегодня идти на работу.
4.
Она сказала, что больше так не может. Что-то в ее голосе заставило Толяна отключить внутренний автоответчик, и переспросить — как именно не можешь? Это он так озвучил, хотя первичная мысль была: «А кто эта баба?». Но древний инстинкт подсказал, что спрашивать «ты кто?» будет неправильно у женщины, которая ходит по твоему дому, и качает права. Может, это жена вообще. Поэтому настоящий мужчина сначала задаст наводящие вопросы, и выяснит имя и социальный статус женщины. А уже потом пошлет ее на хер, если это не жена. Или попросит прощения и купит подарок, если это окажется все-таки жена. Поэтому каждая женщина хочет выйти замуж, а каждый мужчина старается, чтобы это случилось не с ним.
5.
И все-таки пришло лето, и начался отпуск. Толян получил отпускные, принес их домой, и произвел расчеты. По расчетам вышло, что денег в принципе хватит, но смотря на что. Например, хватит заплатить за квартиру, и съездить на неделю к морю. Вернуться, и все оставшееся лето сосать лапу. Почему лапу — а Толян не был йогом или акробатом, чтобы сосать у себя то, что положено в таких случаях.
Еще можно было опять-таки заплатить за квартиру, и никуда не поехать. Вести богемную жизнь дома, ни в чем себе не отказывая. Хочешь — картошку с пивом потребляешь, а хочешь — картошку с водкой. Можно сэкономить, и не тратиться на картошку: шведские ученые и в пиве с водкой открыли много разных калорий.
Толян произвел перерасчет. При богемном отпуске денег хватало уже на три недели. После чего в ход опять пойдет питательная лапа. Или не лапа, если гибкость к тому времени разовьется.
До раннего летнего рассвета Толян сидел на кухне, курил, тыкал карандашом в потертые кнопки калькулятора, однотонно при этом что-то бормоча. Отпуск не складывался. Получалось, что самообслуживания по методу йогов Толяну не избежать, даже проведя отпуск дома, питаясь через день разбавленным кефиром.
Утро оказалось мудренее — выход нашелся сам. Толян отправился на рынок, и устроился к азербайджанским бизнесменам продавцом китайской обуви. Азербайджанцы сами немного стеснялись продавать русским потребителям китайские туфли. Была опасность возникновения межнациональных конфликтов, потому что после двух дней ношения туфель «Salamandros» ноги начинали вонять, будто чужие. То есть, вызывали рвотный рефлекс даже у своего владельца. Впрочем, потерпеть нужно было недолго: через неделю туфли раскладывались на компоненты, и воспаряли в китайский рай. Оставив после себя недобрую память, и добрый ножной грибок.
