Я задумался. Из всех возможных вариантов, мне больше всего по душе картинная галерея. Только сомневаюсь, что Ави согласится.
– Почему нет? – неожиданно ответил он на моё предложение. – Я никогда там не был!
Удивительно! Аварди и согласился!
Картинная Галерея на улице Чистой воды, была примечательна тем, что кроме обычных холстов класса 3–Э, в ней были представлены полотна из Докризисного Прошлого, написанные настоящими, не цифровыми, красками.
– Какая скука! – заныл Ави, как только мы прошли первый зал, – Я думал тут интересно, а тут…
Он тоскливо огляделся.
– Ну что это за картина? Почему не меняется? – он указал на картину с кормящей женщиной.
– Потому что это не электронный холст. На холстах прошлых можно было нарисовать только одно изображение.
Ави подошел ближе к полотну, что бы внимательнее рассмотреть.
– Она без батареи? Я не вижу батарею! Как она работает?
– Ави! – снисходительно улыбаясь начал я, – Ей не нужна батарея. Художник брал краски и вручную накладывал их на холст. Вот и получалась картина. Не экономично, конечно, но зато не пропадет, если вдруг электроника выйдет из строя.
Ави снова повернулся к картине пристально изучая каждую деталь.
– Некрасивая худд. – изрёк он.
– Это женщина, а не худд. – смеясь сказал я. – Видишь год? Тогда ещё не было худд.
Привести Аварди в Галерею определенно было хорошей идеей. Никогда ещё созерцание картин не было таким забавным!
С каждым следующим залом Ави ныл всё больше. Он жаловался на скуку, на некрасивых людей на старых полотнах, на редкие сломанные холсты с застывшими изображениями.
– Может тебе веселее будет в кафе? – спросил я, стараясь скрыть своё раздражение.
Его нытьё мне порядком надоело.
– А тут есть кафе? – оживился он, – Где?
Я показал ему путь, и, пообещав присоединиться к нему через 10 минут, вернулся в зал.
Моё внимание привлекла работа неизвестного мне художника. На ней была нан, или женщина, сложно сказать, в белом платье с грустным лицом, а рядом определено мужчина, гораздо старше, презрительно глядящий на неё. Я поискал глазами табличку с информацией, чтобы узнать название картины, но её почему-то не было.
–
– Что? – спросил я оборачиваясь.
За моей спиной стоял кудд, с которым мы познакомились на террасе Сехлофа. При ярком свете Галереи мне удалось его получше рассмотреть.
– Здравствуй, Айми. – улыбаясь сказал он. – Не думал, что встречу тебя здесь.
– Здравствуй… Эвен.
Моё промедление отразилось лёгким напряжением в его глазах. Наверное, он подумал, что я забыл его имя. Хотя на самом деле, мне было просто неловко – я так откровенно его разглядывал, что скорее всего это было заметно.
– Нравится? – спросил Эвен кивая на картину.
– Интересная. Только непонятная. Почему нан грустит. Что произошло?
– Это женщина, а не нан, – улыбнулся Эвен, словно возвращая мне моё замечание, сделанное Ави, – Её принуждают к союзу с человеком, которого она не любит. Видишь платье? А прошлом в таких платьях женщины вступали в союз.
Я посмотрел на картину. Воспоминания о вчерашнем разговоре с отцом отозвались тревожной злобой. Теперь картина мне уже не казалась красивой и интересной. «Зачем вообще выставлять такие картины? – подумал я. – Вдруг для кого-нибудь это может быть триггером?»
Неожиданное прикосновение чужих рук к голове, заставило меня вздрогнуть.
– Я думал у тебя волосы темнее… – пробормотал Эвен.
– Плохой сюжет. Мне не нравится. – сказал я, отворачиваясь от полотна.
Эвен несколько секунд смотрел на картину поверх моей головы.
– А какая нравится?
Я обвел глазами зал, ища картину Катур Ольги Рабтсев «Утрата».
– Эта. – я махнул рукой.
Эвен проследил моё движение, после чего одобрительно кивнул.
– А тебе?
– А мне эта. – он указал на картину за моей спиной. – Редко такое увидишь. Она хорошо показывает токсичность людей.
– Хорошо, что сейчас такого нет! – с жаром выпалил я.
Эвен прищурился, склонив голову набок. Пару секунд он пристально смотрел на полотно.
– Как знать… – сказал он в сторону.
– Не хочешь прогуляться? – добавил Эвен, обращаясь ко мне. – Здесь недалеко есть чудная кофейня.
Мне очень хотелось пойти с ним. Но в трёх залах от меня сидит мой друг, объедаясь сладостями, в ожидании, когда я приду к нему, и мне было бы стыдно бросить его одного. Я уже собирался отказаться, когда увидел, что Ави стоит чуть поодаль нас, и, оживлённо жестикулируя, кивает головой, как бы говоря «Давай соглашайся!». Интересно, как давно он греет уши?
– Давай сходим. – согласился я и Ави показал мне большие пальцы.
Кофейня, которую выбрал Эвен была по-домашнему уютная. Большие тканевые абажуры над каждым столиком и высокие спинки диванов создавали ощущение уединения.
– У тебя красивые пальцы. – сказал Эвен после того, как мы сделали заказ, – ты играешь на чём-нибудь?
– Нет. Я рисую.
– Как интересно. Расскажи?
Я сказал ему что рисую акварелью. Даже участвовал в городском конкурсе и занял второе место.
– Не часто в наше время встречаются художники. – удивился он, – Ну в смысле те, что рисуют на бумаге.
