– И из-за него… И не только… Моя группа меня не понимает. Считает, что я тут ради бесплатного пайка и кучи сексуальных парней, которые регулярно меня домогаются. «Пончики»? Какие «Пончики»? Бред какой-то…
Я фыркнула и от неловкости момента принялась крутить пальцами нижнюю пуговицу на одной из рубашек Мики. Даже его одежду сейчас от злости хотелось сорвать с себя, облить бензином и сжечь!
Калеб не отвечал. Выглядел задумчиво и напряжённо. Смотрел вдаль и будто серьёзно над чем-то размышлял.
– Эй, выглядишь так, точно кому-то шею планируешь свернуть, – позвала я, и он с тем же выражением лица повернулся ко мне.
– Откуда знаешь, что я собираюсь сделать с твоим парнем?
Неуверенно улыбнулась:
– Не смешно.
– Я же говорил тебе, что никогда не шучу.
Выдержала взгляд, с трудом осознавая, что злость на его лице в этот раз появилась из-за того, что кто-то довёл меня до слёз, и в срочном порядке сменила тему:
– «Пончики» будут играть на фестивале. В это воскресенье.
– Дай угадаю, – со злой усмешкой фыркнул Калеб. – И тебе поставили ультиматум.
– Ты очень проницательный.
– Спасибо. Мне говорили.
Невольно усмехнулась. Отмечая, что мне нравится видеть Калеба таким.
– Так в чём проблема? – пожал он плечами. – Потеряла свой синий парик?
Я нахмурилась и наконец оставила пуговицу в покое. Выпрямила спину и развернулась к нему всем телом, скрестив ноги:
– Нет, но… Постой. Что ты имеешь в виду?
– Ничего, – легкомысленно усмехнулся Калеб. – Это будет твой последний день в шоу, так что я считаю, ты не должна отказываться от выступления в собственной группе из-за того, что в её составе одни идиоты.
О-о-о… кажется, он очень… очень-очень сильно невзлюбил Мики!
Я с силой помассировала висок, рассчитывая, что благодаря этому мысли в голове наконец разложатся по полочкам:
– Ты предлагаешь мне выступить дважды?
– Я предлагаю? – сдвинул брови Калеб. – Ты сама должна принять решение. А я просто предполагаю, что это возможно.
– Хм… а ты не такой уж и пацифист, каким кажешься.
Калеб басом усмехнулся, сверкнув глазами, и мурлыкающее создание внутри меня тут же напомнило о своём присутствии.
Задумалась. И лишь мотнула головой:
– Не уверена, что вообще хочу выходить с ними на одну сцену! Уйду с шоу и на следующий же день запатентую название и соберу новый состав! А они все пусть катятся в пекло!
Кривая улыбочка коснулась губ Калеба, а глаза вдруг показались невероятно нежными – не насмешливыми, а словно вокруг меня бабочки запорхали.
– И у меня всё ещё нет вокалиста, – промямлила, потупив взгляд. – Так что… не уверена, что выступление состоится.
– А песню выбрала?
– Нет. Какой в этом смысл, если её некому будет исполнять? Мики я это даже предлагать не стану. Особенно после нашего последнего разговора.
– Всё так плохо? – Калеб выглядел серьёзно.
Я покачала головой, отведя в сторону туманный взгляд и глуша обиду:
– Думаю, самая крупная ссора за последние два года.
– Два, значит? – опустив уголки губ вниз, закивал Калеб, но вовсе не одобрительно. – Не думал, что ты столько его терпишь.
– Ты его не знаешь! – в защиту своего парня воскликнула я.
«Да и я тоже, как оказалось».
Невесёлый смешок вырвался изо рта Калеба, и его ладонь вопреки здравому смыслу оказалась на моей щеке. Я застыла. Не отстранилась. Не вздрогнула. Просто застыла, глядя на него большими глазами.
– Я видел
– У всех такое случается, – просипела я, с трудом справляясь с дрожащим голосом. – Тем более после того, что я устроила…
– Ну и что? – Калеб продолжал поглаживать моё лицо. – Знаю, что сужу предвзято, но мне абсолютно плевать на это.
А мне срочно нужен кислород, или сейчас случится самый грандиозный обморок в моей жизни.
Что он со мной делает? Почему говорит такие вещи? Это неправильно. Всё это неправильно.
Почему его губы так близко? И почему я продолжаю смотреть на них? Сердце, как огромная бабочка, порхает в груди и неистово стучит крылышками, требуя свободы.
– Ненавижу эти твои брови. А эти штуки по бокам вообще выглядят по-идиотски, – грудь Калеба дрогнула в беззвучном смешке, и меня наконец «отпустило». С силой прикрыла глаза и медленно выдохнула, чувствуя пугающую тоску на душе после того, как его ладонь покинула моё лицо.
Он смотрел на меня: долго и пристально. Никаких усмешек и улыбок. Никакой отстранённости и колкости во взгляде. Только застывшие вопросы, безмолвно повисшие в воздухе между нами, и никаких ответов, потому что не хватает смелости их озвучить.
Калеб поднялся на ноги, и только тогда я отвела взгляд в сторону, уткнув его в ближайший цветастый лежак.
– Мне надо идти, – прочистив горло, с хрипотцой произнёс он, переминаясь с ноги на ногу.
– Д-да… да, конечно, – ответила несвязно я и почесала парик на макушке, не зная, куда бы пристроить руки.
