Фестиваль устраивал большой прием в ресторане. Выходим из гостиницы — автобус уже отъезжает. Машины для нас никакой не предусмотрено, что очень возмутило Евгения Семеновича. Хватаем такси, мчимся по указанному в приглашениях адресу. Заходим в ресторан — довольно большой — народу много, все уже сидят за столиками. Ищем директора фестиваля. Я — в длинном вечернем платье, кавалеры мои тоже при параде. И вот стоим мы такие красивые практически в центре зала, появляется директор фестиваля и громко так, на весь ресторан заявляет:
— Вы опоздали! Мест нет!
Все смотрят на нас… Матвеев говорит:
— Хорошо! Надо уходить!
Мы развернулись и вышли.
Едем обратно в гостиницу, рассуждаем. Эльдар молчит. Говорю:
— Евгений Семенович, если к нам такое отношение, если нас практически выгнали сейчас, то нам завтра надо просто улететь с этого фестиваля, понимаете?!
— Да-да. Хорошо. Давайте с послом встретимся.
Созвонились из отеля, посол предложил:
— Приходите завтра на корт в семь утра — я там играю в теннис.
— Спасибо!
Мы отправились с Матвеевым вдвоем. Советский посол оказался такой крепкий, красивый, лет сорока. Лицо хорошее умное. Рассказываем ему нашу историю:
— Ну, мы же должны улететь сегодня?!
Он смотрит — с таким улыбчивым прищуром:
— В принципе — да. Но… давайте подождем. Все равно сегодня самолета в Москву нет. Завтра посмотрим.
А завтра… как-то все утряслось, улеглось.
Фестиваль продолжался. Накануне нашего показа сходили мы на потрясающий американский фильм «Кома». Сюжет, интрига, действие, неожиданный финал! Полный зал народу! На следующий день наша картина — в огромном, на тысячу мест, зале — человек пятьдесят… Евгений Семенович расстроился невероятно! Отсидели с прямой спиной весь фильм. На экране — березки, песни, минут пять экранного времени — никакого действия. Я-то всегда понимала, что так нельзя. Я, но не Матвеев!
Выходим. Эльдар как-то пытается его утешить. Начинаем обсуждать: ну, почему на их фильмы ломятся, а на наш не хотят идти. И я «ляпаю»:
— Евгений Семенович, ну Вы бы еще десять минут показывали березки и песню! Зрители к действию привыкли!
Он меня по-человечески очень любил и многое позволял говорить. Но тут повернулся и строго так:
Абсолютно без юмора. И я подумала: «Да… Вот она — «советскость»…»
И, все-таки, он был
В какие-то годы Матвеев подписал письмо против академика Сахарова. Он же был партийный, что-то возглавлял на Мосфильме. Подписал. Прошли годы.
Андрея Дмитриевича не стало. И еще годы прошли. У Матвеева брали интервью по телевидению. И он в прямом эфире прилюдно покаялся! Не потому, что переменились времена, нет! А потому что вспомнил вдруг и искренне, наотмашь это сделал. Вот такое для меня дорогого стоит!
А времена, действительно, наступили другие. В 90-е меня приглашали в кино:
— Нам нужно, чтобы Вы просто посидели — красивая женщина рядом с главным героем. Платим пять тысяч долларов!
Отказалась:
— Господа, я русская актриса и хочу стать русской хорошей актрисой, а не манекенщицей.
Какие-то братки давали деньги на кино, снимали что ни попадя…Последние фильмы Матвеева представляются мне актом отчаянья — он очень хотел работать! Как-то находил народные деньги — через интернет, не знаю, как еще…Жизнь была тогда очень запутанная, и осуждать кого-либо просто не возьмусь. Для меня последних его фильмов, как-будто, и нет. А есть — наша с ним работа, его замечательные роли. Да еще две песни — «Мы эхо друг друга» и «Сладка ягода». Я их иногда в лесу пою.
Вот такой мой Матвеев.
Дочка появилась на свет в роддоме прямо через дорогу от нашей квартиры на малой Московской. Все мужчины, как правило, хотят мальчиков, а Миша мечтал о девочке. И родилась Оленька. Но до этого, уже с огромным пузом, я умудрилась чем-то отравиться и загреметь в инфекционную больницу на Соколиной горе. Это было ужасное место! Кошмарное! Миша дико волновался — вдруг я там чем-нибудь заражусь. Как-то прислал мне записочку: «Давай уходи — я тебя выкраду!». И вот он является на следующий день, чтобы выкрасть меня. Стоит под окном, а я вылезаю и кричу:
— Ты красть меня пришел, да?
— Тише, тише! Ты что?! Выходи потихоньку!
Левитин такси подогнал прямо к больнице. И вот я в каком-то больничном халате и тапочках, ушла в побег! Народу было мало — воскресный день, и я бы, честно говоря, как человек законопослушный долежала положенный срок. Но Миша уперся — ни в какую! Нет, нет и нет.
— Выходи, прямо сейчас выходи вон по той лестнице.
Причем он мне все это с улицы объясняет. Ну, я и пошла по коридорчику. Вышла на лестницу, никого нет. Иду вниз. Вдруг на каком-то этаже сталкиваюсь с человеком в белом халате:
— Вы куда?!
— Туда!
Так грубо, жестко сказала. И прошла мимо. Прямо во всем больничном села в такси, и Миша меня увез домой.
Через какое-то время приехали родители. Я попросила: «Пап, мам! Сходите, пожалуйста, в больницу, заберите мои вещи?». Они сходили, вернулись ужасно расстроенные.