Я пришла в театр им. Моссовета прекрасно сознавая, что это означает обязательно стать кому-то соперницей в ролях. У актрисы за тридцать лет уже меньше репертуарный диапазон, а играть хотят все. Значит, ту роль, которая достанется мне, не получит кто-то из сверстниц. Так меня и восприняли в театре поначалу — соперница. Я относилась к этому спокойно, потому что все понимала… И вправду — только пришла, а тут мне бац — главная роль, да еще и у Генриетты Яновской во «Вдовьем пароходе»!
Позже Кама и Гета рассказывали, как они выбирали на Анфису среди других актрис меня:
— Ну вот — Остроумова. Она такая всегда улыбчивая, такая счастливая, успешная, известная! И в кино снимается, и лауреат Государственной премии… В общем — слишком благополучная. А роль — трагическая, как она может ее сыграть?!
Помолчали и Кама говорит:
— Да, но у нее муж еврей…
Конечно, имелось в виду не то, что евреи такие плохие и с одним из них несчастной Остроумовой приходится мучиться, а то, что пятый пункт в паспорте, равно как и государственный антисемитизм, тогда никто еще не отменял…
Я не умею рассказать как Гета ставит спектакль. Просто нету таких слов. Она не приходит заранее с готовеньким — так и больше никак — а сама вместе с нами ищет в репетициях, работает на такой правде, которую я ни до, ни после не встречала. Абсолютное счастье! И какая-то совершенно удивительная связь у нас обеих возникла почти сразу. Понимание. А я же новенькая в театре. Все друг друга знают, все смотрят на меня и все разные…
Даже Наташа Тенякова, недавно пришедшая, уже успела сыграть невероятную Гедду Габлер у Гинкаса и чувствовала себя уверенно.
После аристократичной героини Ибсена тут у Теняковой была роль совершенно противоположного плана. Женщина-монтер. Самая простая из всей нашей пятерки. Та, советская баба, которая и шпалы укладывает, и мешки с цементом таскает. У Наташи она была «сочная», подробная.
Элла Бруновская — абсолютная красавица! Она играла королев, герцогинь. А здесь ей Гета предложила такую опереточную артисточку, дурочку. И настолько Яновская была заразительна, так сразу точно рассказывала, показывала, что становилось сладка играть. Даже в голову не приходило сказать: «Ну, Гета, что Вы из меня какую-то идиотку строите?».
За каждой из нас прочитывалась судьба.
Галя Дашевская до «Вдовьего парохода» довольно долго находилась в творческом простое. В молодости была похожа на Симону Синьоре, переиграла все главные роли. А тут ей досталась закомплексованная, строгая, прямолинейная, порой до резонерства героиня — «правда и точка». Вот бывают в жизни слова, которые неожиданно попадают прямо в душу твою. Гета однажды сказала Гале: «Правдивый человек иногда становится убийцей». И так в меня это попало — не для роли, для жизни.
А Галюша Дашевская до сих пор мой очень-очень близкий человек. Чудесная, искренняя, теплая.
Таня Бестаева с очень сложным характером, всегда неожиданная. Может быть вдруг чем-то недовольной, чего-то не принимать. Красивая женщина, знаменитая актриса. Такая — в теле, большая, статная, важная… А во «Вдовьем» ей надо было влезть в какое-то балахонистое платье, валенки. И снова Гета так это донесла, так всею собою объяснила, что никакого протеста это превращение просто не могло вызвать. Потрясающая была сцена, когда Таня рассказывала о ребенке, которого потеряла. Страшное горе — у нее больше не может быть детей, трагедия настоящая. А Гета ей говорила: «Только никаких слез! Никаких! Рассказывай легко, спокойно, даже цинично немножко. Зрители будут плакать, а не ты». И зрители плакали.