У песика образовалась опухоль, и Валя мне рассказывал, как пришел врач, как прямо на кухонном столе Миша разложил какие-то клеенки, и там же все Чарлику и вырезали Ветеринар предупредил: «Есть только курицу и рис Может быть, тогда еще месяца три протянет» Мишка курицу и рис варил сам, сам кормил Чарлика, сам за ним ухаживал. Увеличил ему срок жизни еще на год. Дальше стал болеть сильнее, у него отнялись задние ножки. Начал гадить под себя какой-то черной жижей. И вот тогда я совершила поступок, за который мне невероятно стыдно по сей день. У нас там, около лифта есть такая комнатка теплая, типа кладовки. И я думаю: «В квартире ковры, коврики. Дай-ка я постелю ему в кладовке хотя бы на ночь, чтобы он тут все не загадил, потом приду — уберу». И я ему туда постелила. Прихожу утром — Чарлик умер. Там. В кладовке. Один. Мой грех.
Мишка завернул его в свое детское одеяльце, в котором мы принесли его самого когда-то из роддома. Мы сколотили ящик, положили туда нашу собачку. Мишка сказал: «Поехали на дачу». Там мы его и похоронили. Рядом с дачей, в лесу.
Миша хорошо закончил школу, и было совершенно ясно, что он абсолютный гуманитарий. Куда поступать?
— Я решил на историко-филологический в РГГУ.
— А почему не в МГУ тогда?
(Я-то только МГУ знала.)
— Я сравнил — в РГГУ мне преподаватели нравятся больше.
Хорошо. Как-то я нашла Михаила Абрамовича Давыдова — очень известного крупного историка. Знала, что он репетиторством подрабатывает. Звоню.
— Это Остроумова Ольга Михайловна, возьмите, пожалуйста, моего сына!
— Вообще-то я актерских детей не беру…
…Они дружат с Мишкой до сих пор! Однажды Михаил Абрамович сказал мне «Знаете, Миша — исключение. Я даже Вам благодарен за него. Есть умники, а есть — умные. Вот Миша — умный». Просто замечательно!
И сын поступил в РГГУ на истфак. Вместе с ним поступал Женя Трефилов.
<p id="bookmark41"><strong>ЖЕНЯ ТРЕФИЛОВ</strong></p>Он был слепой. Не от рождения, лет с двенадцати — так трагически неудачно упал с дерева. Молодой человек, немногим старше Мишки. Из какого-то поселочка, рядом с Егорьевском. Мы тогда не знали еще, что в жизни моего сына появился самый его лучший друг. Где-то на втором или на третьем курсе Миша сказал:
— Знаешь, мам, вот из всего нашего курса если кто и будет историком, то это Женя Трефилов.
— Ну а мы?
— Ну а мы — не знаю.
Когда в театре у меня узнавали на каком факультете учится Миша, и узнавали, что на историко-филологическом, то, как правило, удивлялись:
— Да? А где же потом работать? Чем зарабатывать будет?
— Не знаю, не спрашивайте.
