Мы быстро привыкли к псевдо–семейной рутине. Кайл поначалу проводил каникулы у своей мамы, но ему нравилось там всё меньше и меньше, особенно, когда мы перешли в предпоследний класс школы, и его общественная жизнь улучшилась. У меня были две лучшие подруги, Эшли и Кэтрин. Мы дружили уже несколько лет, и у нас была своя компания, которой мы ходили на вечеринки. Они определённо не были такими популярными, как компания Кайла, но нам было весело. Мы экспериментировали с макияжем, откровенными платьями, выпрямителями для волос, алкоголем и парнями. Я узнала, что мои волосы могут быть послушными, и что я не так уж плохо целуюсь. У меня неплохое тело, и я могла надеть довольно короткое платье из лайкры, когда это было нужно.
Мы с Кайлом жили довольно хорошо со своими новенькими машинами, кредитными картами, модной одеждой и достаточным количеством свободы. У нас был удивительный дом с комнатой для вечеринок, которая была отличным местом для встреч с друзьями, и мы пользовались ею по–раздельности. Наши родители не упоминали, что мы не друзья, и не старались заставить нас дружить. Они просто приняли нас такими, какими мы есть. Отдельными лицами. Кайл всё ещё был высокомерным, но казался более счастливым и даже обнимал мою маму и Мика, когда был в хорошем настроении. Он просил у них о помощи, когда это требовалось, и позволял им приглядывать за ним, что было большим изменением.
На Пасху перед нашим последним летом дома, прежде чем мы разъедемся по университетам, Мик и мама удивили нас. Мы сдали большинство своих экзаменов, и оставалось всего чуть–чуть, так что они забронировали десятидневный отдых в Канкуне, в Мексике. Кайл собирался ехать к своей маме только летом и всего на две недели, так как хотел хорошенько отдохнуть последним летом после школы со своими друзьями. Я знала всё о нём от мамы, как и наверняка он обо мне, но мы не разговаривали друг с другом. Мы не были близки, но я получала от него странные улыбки, и иногда мы заговорщически смеялись над своими родителями.
Я часто задавалась вопросом, считает ли он, что я не достойна его дружбы, или он на самом деле ненавидит меня из–за того, что ненавидит ситуацию, в которой мы оказались. Мама украла его отца и заменила ему мать, и я была всем довольна, тогда как он был не в восторге. Он был зол на жизнь и вполне справедливо, так как оба его родителя, казалось, заботились о нём не так сильно, как ему этого хотелось.
Сейчас
– И что именно Кайл может сделать там, что я не могу сделать здесь? – спрашивает моя мама, в то время как я борюсь с похмельем и собираю свои сумки.
– Мне нужно сменить обстановку, мам. Всё здесь напоминает мне о боли, и моя жизнь здесь делает меня ничтожной.
– О Боже, – фыркает она, присаживаясь на край моей кровати.
– Слушай, это не из–за тебя и не из–за Мика. Это касается меня и моей жизни, и вам обоим будет лучше, если ваша сумасшедшая дочь не будет шататься рядом. Вы можете развлекаться в своё удовольствие и не переживать за меня.
– Я всегда переживаю за тебя, живёшь ты здесь или нет, мамы всегда переживают, – она накрывает ладонью мою руку, в то время как я собираю вещи, и я позволяю её руке остаться на этом месте.
– Это только на лето. Я вернусь, когда откроется школа, и, надеюсь, я стану лучше и свежее. И смогу встречаться с людьми, которые знают нас обоих, без слёз.
– Как же твои друзья?
– Ох, они все по парам, я и им сделаю одолжение. Никто не хочет ходить на вечеринки в одиночку, когда есть пара.
– Софи, – произносит она тихим голосом. – Ты не можешь сбежать от проблем и от своей жизни, тебе нужно встретиться с этим, создать себе новую жизнь здесь, без... него.
– Ты можешь произносить его имя, мам, Саймон, – мои глаза застилает пеленой, когда я говорю это, но я разворачиваюсь, чтобы достать одежду. – Я не убегаю. Я беру отпуск, вот и всё.
– Отпуск от жизни? Разве это возможно?
– Думаю, мне это пойдёт на пользу.
– Я не уверена, что образ жизни Кайла это именно то, что тебе сейчас нужно.
– Что... постоянные вечеринки? Уборка номера и бассейн в том же здании? Звучит кошмарно, – произносит Кайл, входя в комнату.
– Ей нужно успокоиться, Кайл, а не заменить страдания алкоголем, – вздыхает мама.
– Боже, Мэггс, какой по–твоему жизнью я живу? Я не Хью Хефнер! Я упорно работаю, посещаю корпоративные вечеринки, чтобы сблизиться с коллегами и клиентами, и я провожу свои дни в студии, в спортивном зале и в своём офисе.
– Слушай, я решила выбраться из дома, что должно тебя осчастливить, мам, и я хочу попробовать насладиться летом в Лондоне. Вы можете оба прекратить болтать, чтобы я не разрыдалась и не рухнула обратно на кровать? – я покачиваю головой и закрываю свой чемодан.
– Славно, – произносит мама, поднимаясь с кровати с натянутой улыбкой на лице. – Веселитесь в своё удовольствие, а если тебе понадобится, то я приеду и заберу тебя.
– Мне двадцать восемь, я могу добраться до дома на поезде, но я ценю твоё предложение, – закатываю я глаза.
– Ну, целый месяц ты снова будто была моим малышом, с этим трудно справиться.
