Я улыбаюсь ей. Я могу понять, на что это похоже. Кайл приезжает домой, и я вдруг становлюсь другой. Весь месяц после того, как Саймон бросил меня, я хандрила, желая, чтобы время застыло, и я могла валяться в кровати, смотреть фильмы и есть всякую дрянь. Однако теперь что–то изменилось, вернулся Кайл, но дело не в нём и даже не во мне, я всё ещё чувствую себя ничтожно, это просто надежда. Он предоставил мне шанс выбраться из дома, оставить стыд, и я решила воспользоваться этим шансом. Мне может это не понравиться, я могу плакать каждый день, но, по крайней мере, я не буду сидеть в своей подростковой спальне, задаваясь вопросом, когда всё пошло наперекосяк.
Кайл замечает чемоданы, которые я уже собрала. На нём самом обтягивающая футболка и джинсы, на тёмных волосах солнечные очки, и он улыбается мне, что заставляет улыбнуться и меня. Ему всегда удавалось завоевать сердца людей этой проклятой улыбкой. Может быть, Кайл именно тот, кто мне нужен. Он всегда умел заставить почувствовать себя единственным человеком в комнате, когда хотел этого. Если он может использовать на мне своё очарование, чтобы заставить меня чувствовать себя лучше, то я готова позволить ему это. Он берёт два чемодана в свои сильные руки.
– Я думал, ты говорила, что у тебя мало вещей.
– Так и есть, – я пожимаю плечами. – Это ничто.
– Напомни мне не предлагать тебе перевезти остальные вещи из дома придурка.
Ещё слишком рано шутить, но он ведь не знает. Боль из–за того, что мои вещи находятся в том доме, и Саймон всё ещё там, ударяет меня будто молнией, но я улыбаюсь сквозь неё. Мои глаза застилает пеленой слёз, но я нацелена удержать их. Это должна была быть новая Софи, достаточно сильная, чтобы встретиться с новыми людьми в Лондоне, которые понятия не имеют о её ситуации.
Я стаскиваю последний чемодан вниз по лестнице и останавливаюсь, чтобы посмотреть на себя в зеркало в коридоре. На мне лёгкий сарафан, покрытый розовыми и жёлтыми цветами. Он свисает с меня. Я всегда была худой, у меня была хорошая фигура, без лишнего веса, но теперь я выгляжу тощей. Мой лифчик мне немного велик, а в платье я, кажется, тону, в то время как в прошлом году оно отлично на мне сидело. Мои волосы, которые ещё вчера были гладкими, теперь неопрятно связаны на макушке моей головы. Карие глаза выглядят грустными, и я стараюсь исправить это улыбкой, но ничего не работает. Я опечалена. Я всё ещё чувствую похмелье, но с этой болью можно справиться, это помогает заглушить боль моего разбитого сердца, моей разбитой жизни.
– Пойдём, – говорит Кайл, вырываясь через дверь и впуская в дом солнечный свет. – Нужно выдвигаться. Поедим по дороге в «Бургерной Мэкки».
– Верно, – я выхожу из своего транса и иду искать маму. Она сидит во дворе вместе с Миком. Мик поднимает взгляд от своей газеты.
– Теперь заботься о ней, сын. Она в деликатном положении, – он поднимается с места, чтобы пожать руку Кайлу и обнять его.
– Я не беременна и не умираю, Мик, я не в положении. Я в трауре.
– Верно, – он смотрит на маму, и она улыбается, расширив глаза для драматического эффекта.
– Что же, прочь траур, и постарайся выбросить Саймона из своей головы, чтобы ты снова могла стать моей счастливой девочкой, – она подходит ближе, чтобы обнять меня, а затем и Кайла.
– А теперь нам лучше идти, чтобы не попасть в пробку, – произносит Кайл.
– Хорошо, идите, – мама снова обняла меня и сжала чуть крепче.
– Я всегда на другом конце провода.
– Я знаю, – киваю я.
Мы проходим к чёрному «БМВ М5» Кайла. В багажнике больше нет места для моих сумок, так что мне приходится зажать одну между колен.
– Всё ещё водишь «бумер»? – спрашиваю я.
– Это лучшая машина, – он подмигивает мне в ответ.
Старые времена
Мы с мамой были очень взволнованы из–за каникул в Мексике. Она повела меня на шоппинг за новой одеждой, и мы восторженно решали, на какие экскурсии пойдём, когда приедем туда. Мы купили книги, которые можно было почитать в дороге. Мик на день взял яхту, которая принадлежала его другу, и мы представляли, как красиво будет в океане, когда мы будем плавать.
Мы начали собирать вещи за неделю до отъезда, и Мик помогал нам, считая дни. Кайл редко был дома. У него оставался только один экзамен, когда мы приехали домой, и это были общие курсы, так что он ничего не повторял. Вместо этого он и его лучший друг Дэвид Трипп катались на машине Кайла, ища вечеринки и проблемы. Мама не была фанаткой Дэвида, как и я. Когда он был в нашем доме, его целью было поговорить со мной и постараться меня смутить, а Кайл лишь закатывал глаза.
– Оставь её в покое, – вздохнул он, – давай, Дэйв, пошли отсюда.
Кайл не скрывал своё презрение ко мне или к нашему дому. Он вёл себя так, будто не мог дождаться, когда уедет, в то время как для меня это место было раем. Мик был мне отличным отчимом, и мне было интересно, что такого невыносимого находил в нём Кайл.
Мы уехали в Мексику в холодный апрельский день. В четыре утра мы все восторженно болтали в такси, в то время как Кайл был занят своими размышлениями.
