– Боюсь, у него сердечный приступ. Я не знаю подробностей, но она казалась очень расстроенной и хотела быть уверенной, что кто–то расскажет обо всём тебе и проводит тебя до больницы.
– О Боже, он жив?
Дана смотрит на меня с сочувствием.
– У меня нет больше информации. Мне очень жаль. Я отвезу тебя в больницу.
– Нет, – качаю головой я. – Со мной всё будет в порядке, – пищу я, когда без предупреждения с моих губ срывается всхлип. Как раз тогда звенит звонок, и из разных классов выходят дети. Дана обнимает меня и провожает в свой кабинет, который в нескольких шагах от главного коридора.
– Карен заберёт твою сумку из класса, а затем поедем, – успокаивающим тоном произносит Дана.
– О Господи, – ахаю я. – Мои бедные мама и Мик, о Боже.
Через несколько минут Карен приносит мои вещи, и я отправляюсь с Даной к служебной парковке, чтобы поехать в больницу к маме и Мику.
Дана настояла на том, чтобы пройти со мной в больницу, несмотря на мои постоянные отказы. Я просто хочу побыть одна, а не под наблюдением моего чёртового босса. Мы врываемся в отделение неотложной помощи, где располагается большая комната ожидания с кучей отдельно сидящих людей. Я сразу же вижу свою маму, опустившую голову на руки, она в бледно–сером костюме, в котором выглядит такой деловой, что не похожа на обычную себя.
– Мам, – произношу я, подбегая к ней и присаживаясь на корточки. Она поднимает взгляд на меня, её лицо опухло от слёз. Она тянется ко мне и крепко прижимает меня к себе.
– Ох, Софи, слава Богу. – Она притягивает меня ближе к себе, и я цепляюсь за неё.
– Что случилось? Он в порядке? Что происходит?
– Он жив, – быстро произносит она. – Он перестал дышать, пришлось его реанимировать; он ещё не пришёл в сознание, и они не пускают меня к нему. Он в критическом состоянии, – говорит она сквозь тихие слёзы.
– Где он был? Что произошло? – допытываюсь я.
– В аукционном зале, – отвечает она. – В одно мгновение он болтал с людьми, а в другое рухнул на пол. К счастью, одна девушка из персонала умела оказывать первую помощь и заставляла его сердце продолжать биться, пока не приехала «скорая».
– О мой Бог, – ахаю я.
– Я была на работе, и Дейдра, его секретарша, в слезах позвонила мне. Я приехала туда раньше чёртовой «скорой», – говорит она. – Я бросила свою машину где–то на улице, пусть увозят её куда хотят.
– Хорошо. – Я поглаживаю маму по рукам и медленно встаю. – С ним всё будет в порядке – я знаю это. Он боец. – Я знаю, что должна быть сильной. Я должна быть рядом с мамой, когда ей плохо, должна взять всё на себя. – Ты звонила Кайлу? – спрашиваю я. Мне больно произносить его имя.
– Нет, Боже, нет. – Она отчаянно качает головой, и снова начинаются слёзы.
– Хорошо, успокойся, дай мне ключи от своей машины. – Она протягивает их и вытирает слёзы, глядя на меня с ожиданием. Я поворачиваюсь к Дане, которая стоит за мной, и улыбаюсь.
– Мне нужно переставить мамину машину, – спокойно произношу я, – пожалуйста, можете посидеть с ней? Я принесу ей кофе, это займёт всего десять минут.
– Конечно, – кивает она. Мне удаётся взять себя в руки, я делаю глубокий вдох и берусь за дело, пока мама плачет в своём кресле. Я приношу ей кофе с сахаром из автомата и быстро целую её.
– Я не задержусь надолго, – говорю я, – отвезу машину на стоянку и позвоню Кайлу. – Я тяжело сглатываю на последних словах и задумываюсь о том, что собираюсь сказать, чтобы всё было легко, и он не ехал домой по шоссе на опасной скорости в сто пятьдесят миль в час. Несмотря на тяжёлое детство с Миком, за эти последние десять лет моя мама помогла им сформировать сильную связь, и я знаю, что такие новости опустошат его.
Я выхожу на улицу и с лёгкостью обнаруживаю мамину машину между стоянкой «скорой помощи» и временной парковкой. Это на самом деле неподходящее место, но, к счастью, ей не выписали штраф. Воздух свежий и холодный. Я закутываюсь в пальто и набираю номер Кайла впервые за два месяца.
Он отвечает всего через пару гудков.
– Алло, – неуверенно произносит он.
– Привет, Кайл. Эм–м…
– Всё в порядке? – небрежно спрашивает он.
– Ну, нет. – Мой голос слегка надламывается. – На самом деле нет, поэтому я и звоню, пожалуйста, постарайся не паниковать.
– Что? В чём дело? – поспешно спрашивает он.
– Это Мик, – отвечаю я. – У него был сердечный приступ, его доставили в больницу. С ним всё ещё работают.
– Что? – Я слышу в его голосе шок, опустошение, осознание того, что я сказала. – Насколько всё плохо? – просто спрашивает он. – Он может умереть?
– Я не знаю. Нас к нему не пускают, но его пришлось реанимировать. Он в критическом состоянии.
– О Боже. – Он молчит, а у меня нет слов, чтобы описать чудовищность состояния. – Я уже еду, – быстро говорит он и кладёт трубку.
Через четыре часа медсёстры отправляют нас домой, нам удалось на секунду увидеть Мика, которого подключили к разным аппаратам и привели в стабильное состояние. Дана ушла уже давно. Уже почти девять часов вечера, и больница кажется абсолютно пустой, если не считать странного пьяницу, которого привезли в отделение неотложной помощи.
