– Теперь всё сходится: реакция Кайла в тот вечер, когда ты сломала руку, и ваша… дружба после стольких лет равнодушия. – Она снова смеётся. – Потом он специально держался в стороне, потому что вы двое расстались?
Я качаю головой.
– Я так не думаю. Он просто нашёл новую жизнь, а здесь никогда не чувствовал себя как дома.
– Поверь мне, – она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, – он держался в стороне, а та лачуга, в которой он жил, определённо не такая уютная, как наш дом.
– Хорошо, может быть, это как–то связано со мной.
– Итак. – Она качает головой. – Если вы любите друг друга, почему ты здесь, а он там?
Я стону и закрываю лицо руками, внезапно почувствовав неудобство от её вопросов.
– Я всё испортила, мы решили, что попытаемся всё наладить, а потом… Я струсила, не могла рассказать тебе и Мику, не могла допустить, чтобы все мои друзья знали о том, что я люблю своего сводного брата.
Она кивает.
– Не идеально, и твой отец… – Она вздыхает.
– Я знаю, он этого не поддержит.
– Нет, но… – она наклоняется ближе и снова берёт меня за руки, – говорю, как твоя мама, которая видела так много твоей боли всего несколько месяцев назад, когда я увидела вас двоих дома после случая с Эшли, несмотря на это, я знала, что моя детка исцелилась. – Она сжимает мои руки. – И я очень этому рада. Когда Кайл уехал, часть тебя исчезла вместе с ним, и я хотела бы снова увидеть это счастье. Думаю, я никогда не думала, что вы больше, чем друзья, я должно быть, глупа. – Она смеётся. – Но жизнь коротка, Софи, жизнь очень коротка, жестока и трудна, и если быть честной, если бы ты влюбилась в мужчину–смертника, я бы нашла способ справиться с этим, потому что я люблю тебя, – вздыхает она. – Я люблю тебя больше всего и всех, кто когда–либо был в моей жизни. Ты – мой мир, и я хочу для тебя только счастья.
– Ты злишься? Сходишь с ума? Испытываешь отвращение?
Она снова легко смеётся и берёт картошку со стола между нами.
– Я удивлена, – произносит она, кивая, – но я люблю Кайла, он прекрасный молодой человек, и хотя вы двое сводные брат и сестра, и к этому нужно будет привыкнуть всем… Я не могу представить кого–то другого, кого бы предпочла видеть рядом с тобой.
– Правда? – Я широко улыбаюсь ей.
– Эта улыбка. – Она кивает мне. – Эта улыбка говорит мне о том, что мне нужно это принять, чтобы я могла чаще видеть эту улыбку.
– Но, мама… Я всё испортила, – с грустью говорю я.
– Нет, – качает она головой, – если эти чувства такие сильные, как ты говоришь, тогда ты сможешь сохранить их с Божьей помощью.
– Спасибо, мам, спасибо за понимание и прости, что мне пришлось рассказывать это в худший день твоей жизни.
– Я рада, что ты рассказала. – Она сжимает мою ладонь. – Ты можешь рассказать мне всё, Софи, когда и где захочешь. Плохо только то, что иногда я не слушаю. Может быть, мне следовало выслушать тебя раньше.
– Нет, – качаю головой я. – Я не могла рассказать тебе, а сейчас, в такой день, увидев Мика с этими аппаратами, я поняла, что должна бороться за Кайла, потому что иначе просто позволю любви всей моей жизни исчезнуть. – Мой голос слегка надламывается.
– Ох, дорогая. – Она подскакивает, чтобы обнять меня. – Эти чёртовы Хансоны – они доведут нас до смерти. – Я встаю, чтобы обнять её и позволить ей успокоить меня, задаваясь вопросом, почему я никогда раньше не была уверена в ней. Мама всегда делает всё лучше, и поэтому Мик так сильно любит её. Он должен быть в порядке, потому что моя мама не заслуживает его потерю, не сейчас.
Мы приезжаем домой в половину одиннадцатого вечера. Мы проходим внутрь, и я ставлю чайник, ночь может быть долгой, так как я сомневаюсь, что мама заснёт. Мы сидим в гостиной, где разжигаем камин и включаем какой–то канал по телевизору, когда я слышу звук машины Кайла, и вскоре распахивается дверь.
– Софи! – кричит он, вбегая внутрь. – Мэггс.
Мы спешим в коридор, чтобы встретить его, и он раскрывает объятия для нас обеих. Мы втроём стоим в коридоре, обнимая друг друга, переплетя руки. Мама снова начинает плакать, а я просто смотрю на Кайла со слезами в глазах. Он одаривает меня напряжённой улыбкой и целует меня в лоб. Я падаю на него и позволяю себе насладиться его силой. Вот кто Кайл для меня, для нас – стабилизирующий четвёртый член семьи, делающий нашу семью целой. Я скучаю по нему и тихо рыдаю, не только из–за Мика и из–за мамы, но и от облегчения, что он здесь. Не важно, как скоро он уедет, и не важно, что я слишком поздно осознала некоторые достаточно важные вещи. Сейчас он здесь. Он мой, даже если только на это мгновение.
Сейчас
